Девять

покуда слабоумный тесть

и все покуда живы что приятно

Бог терпит всех и не зовет обратно

во тьму откуда всех нас непонятно

зачем извлек на грязно-серый свет

учил советской бытовухе жалкой

пожаловал хрущевкой коммуналкой

а есть ли Он для нас пока секрет

«все приглашали друг друга не поехал никто ни к кому…»

все приглашали друг друга не поехал никто ни к кому

каждый забился в свой угол в своем дому

кто конопляном кто в табачном дыму

ни по одежке встретить ни проводить по уму

кто окончил нархоз кто окончил физтех

никто ни к кому не поехал а все приглашали всех

но на каждое приглашение приходится десять помех

и голова с утра раскалывается как орех

кто-то работал для армии в каком-то секретном НИИ

кто-то в пустом кабинете размышлял о небытии

кто-то строчил доносы кто-то в газету статьи

и никто ни к кому не приехал а казалось бы люди свои

кто-то с кем-то рядом два года на последней парте сидел

кто-то совсем облысел кто-то совсем поседел

кто пиликал на на скрипке кто под гитару пел

но никто ни к кому не приехал и это в жизни пробел

потому что жизнь разорвана то пробел то тире

или точка азбука морзе или флаг на горе

пик имени сталина тает ледник на жаре

и никто ни к кому не приехал каждый умер в своей конуре

«слышу со всех сторон пора подвести черту…»

слышу со всех сторон пора подвести черту

засиделся зажился запутался снижен слух

старость должна ходить с кляпом во рту

в мохеровой шапочке летом зимою так сразу в двух

кутаться жаться чтоб холода скоротать

серая вата лежит между оконных рам

к нам даже Христос приходит в ночи как тать

смерть за ручку ведет и земля прикрывает срам

а покуда валокордин валерьянка и бром

третья нога привет вам сфинкс и эдип

это наш мужской ПМС предмортальный синдром

это наше ворчанье брюзжание кашель и хрип

«жизнь скована льдом…»

жизнь скована льдом

мир до костей продрог

не стучи в крупноблочный дом

не пустят тебя на порог

паутина ветвей ледяных

блестит вокруг фонаря

шубы в шкафах платяных

век пропадают зря

вселенский отдел пропаж

закрыт до скончания дней

хрущевка пятый этаж

крыша и небо над ней

кухонька с гулькин нос

газовая плита

давний квартирный вопрос

холод и теснота

смерзшаяся земля

не тротуар а каток

последний день февраля

ближе на локоток

«от любви до ненависти шаг не один а три…»

от