Девять

«кости тогда назывались зернь а кабак кружало…»

кости тогда назывались зернь а кабак кружало

у каждого на груди по кресту и медной иконке

на Пасху священник читал смерть где твое жало

смерть внимательно слушала и посмеивалась в сторонке

все знали вечером водка губит а утром лечит

ее называли зеленым вином так оно легче

а тут проклятая зернь иже хлещет и кости мечет

и все равно что выпадает чет или нечет

так в позорной игре во хмелю и разбое

прошлых веков сегодняшний день рождался

что при феодальном что при советском строе

как сомкнулся капкан так до сей поры не разжался

впрочем наш железный капкан лучше канкана в париже

а что кровь на нем запеклась никому не мешало

это яснее в полночь когда смерть придвигается ближе

и из-под полы кажет острое древнее жало

«как хорошо креветке…»

как хорошо креветке

в коралловом лесу

сидит себе на ветке

качаясь на весу

а вес не больше грамма

поскольку молода

медуза вместо храма

да здравствует вода

соленая морская

тропическая синь

горячих рыбок стая

немного поостынь

медуза вместо храма

да здравствует вода

царевич Гаутама

захаживал сюда

он говорил о многом

о карме и судьбе

прозрачным осьминогам

планктонной голытьбе

о перевоплощенье

вся жизнь круговорот

и не прервет вращенье

ничей зубастый рот

а рты всегда в избытке

и зубы так остры

так медленны улитки

и рыбки так пестры

все движется покуда

персты в щепоть сложив

живет подводный Будда

и мир подводный жив

«в шестьдесят восьмом он был студентом сорбонны…»

в шестьдесят восьмом он был студентом сорбонны

и всюду носил цитатник мао к сожалению в переводе

но китайский позднее выучил потому что законы

революции строги особенно если не следовать моде

стричься коротко одеваться в подобие синей пижамы

чтобы все на одно лицо и на одну фигуру

чтоб под курткой была сокрыта грудь красавицы жанны

чтобы грудь плоскодонки сюзи не оскорбляла натуру

с возрастом он изменился сердце его смягчилось

в женщинах больше ценил интеллект чем груди

сюзи старилась рядом революции не случилось

что-то было конечно но что позабыли люди

он был профессором левым востоковедом

сопоставлявшим идеи мао с концепциями лакана

в этом наверное был резон но он мне неведом

философия представлялась чем-то вроде большого обмана

он говорил по-русски мы сидели в кафе в одессе

уже