Со всех лап

Пожаловал к нам как ни в чем не бывало – подозрительно сытый и еще более подозрительно чистый.

Если второе и удивило, то первое скорее все же нет: Мася – профессиональный мышелов. В эти три дня он доказал нам, что прекрасно справится и сам, как и подобает Коту, который гуляет сам по себе, – такому, каким его задумала природа. А к нам вернулся лишь потому, что не представлял себе, как мы без него мышей ловить будем. Так и сказал.

Но не всегда наше вопиющее поведение по отношению к Максиму Максимовичу сходило нам с рук.

На мой день рождения мы решили уехать в Москву, где можно было позвать побольше гостей. Я настояла на том, чтобы Мася в эти два дня остался дома, а не разгуливал по полям, так как опасности нападения тети-Нининых и других праздношатающихся собак никто не отменял. Мама возражала, бабушка совсем уж откровенно противилась, осыпая меня аргументами против. Но все же отдала ключи соседке тете Гале, чтобы та каждый день подсыпала в Масину мисочку сухой корм и меняла воду.

Мисочка стояла на первом этаже, так что на второй, где находился Масин туалет, соседке заходить было без надобности.

Максим встретил нас ну очень возмущенным взглядом и прямо-таки неприличным криком. Мы, ни сном ни духом ничего не подозревая, поднялись на второй этаж положить сумки.

А там нас ждал сюрприз, придуманный изощренным кошачьим умом. На каждой кровати, выверенная ровно по центру, лежала ароматная кучка. Мою кровать украшала, пожалуй, самая высокохудожественная.

А запах…

– Мась, да ты же, вроде, не ел столько, чтобы вот так на все кровати-то хватило? – заметила я. В любом случае, нас ждала очередная уборка. Максим лишь саркастически наблюдал с лестницы, как бабушка вешает выстиранные покрывала на бельевую веревку. Да уж, «самовыражение достойно уважения».

У страха глаза велики

Дядя Вася, настоящий полковник на пенсии, был широко известен в узких кругах нашей деревни. Прежде всего – как самоотверженный борец за свободу русских полей от треклятых колорадских жуков.

И хоть «русские поля» ограничивались дяди-Васиными огородами (правда, в количестве аж четырех штук), с лица полковника не сходило осознание всей важности проводимых мероприятий. Каждый божий день, резво прискакав на кавалерийских ножках к своим участкам, дядя Вася в смешной выцветшей кепчонке, которая, по моим прикидкам, была как минимум ровесницей полковника и многое пережила в жизни, принимался за дело.