Не под пустым небом. Роман-трилогия «Побережье памяти». Книга вторая

* * *

Как быть должно – пусть будет так,

Уж если я на жизнь решилась…

Друзья ли, молодости сила

Внушили мне? Но этот шаг

Я всё же предпочла – тому,

Чтоб следом за тобою – тенью…

Но я туда проникну пеньем,

В пласты земли – в покоя тьму…

Не зарекаюсь. Может быть,

Не скоро – но вполне возможно:

Влюбляться буду…

Но любить —

Всей мукой, всей тоской, всей кожей?..

– Так… понятно. А ещё что-нибудь?

* * *

Безлунная и беззвёздная ночь.

За парапетом набережной

земля обрывается —

безликая тьма…

И в ней

ворочается и вздыхает

что-то невидимое – но огромное,

шипит,

бормочет,

влажно и тепло дышит в лицо…

Я знаю – это вечный Хаос,

который когда-то породил нас

и все наши страдания —

и безжалостную надежду

на слишком скорое избавление…

– А повеселее у вас ничего нет?

* * *

Предчувствия

никогда не обманывали меня.

И теперь они —

как неумолимые билетёры

в дверях Волшебного Театра —

которые упрямо твердят мне:

«Сезон окончен.

Больше ничего не покажут…»

Евгений Аронович смотрит на меня неприязненно и говорит строго, даже жёстко:

– Вы слишком молоды, чтобы писать такие трагические стихи!

– Когда-нибудь и я постарею, возраст – дело наживное… Но вряд ли я когда-нибудь буду писать оптимистические стихи. Для этого нет повода.

– А почему нет рифм?

– А рифмы здесь не нужны.

Мне сейчас вообще не до рифм… И потом, я пишу так, как выливается из души, я всегда так писала. Когда приходит стихотворение, я не думаю в этот момент, в рифму оно или не в рифму – просто записываю его, и всё.

– Творчество должно быть управляемым процессом. Почему столько стихов на одну тему? Вы перепеваете саму себя.

Перепеваю саму себя?.. Не себя перепеваю, а свою тоску. Просто она никак не выльется вся из души…

* * *

Через несколько дней.

Опять прихожу в цирк на Воробьёвых горах. Старенький дежурный уже узнаёт меня. Опять жду… Страшно волнуюсь. Господи, как я волнуюсь! Почти так же, как когда ждала у служебного входа Моего Клоуна…

Брожу по громадному, холодному вестибюлю… стою у огромного, настуженного окна, у стеклянной, ледяной стены… Всё такое огромное и холодное. Весь мир такой огромный и холодный. Как громадный кусок льда.