Грустный перечень моих убийств

Она была довольна всем – жизнью, праздником, дочерьми…

А то, что супруга её, куда-то незаметно удалившегося ещё в самом начале, постигли теперь неприятности по службе, казалось, и не занимало её вовсе – всё наладится, всё будет хорошо. Вот как сейчас. Ведь лучше и быть не может! – Говорила она всем своим видом, настроением. Лёгкая, светлая, замечательная женщина!

Такую и вправду минует любая беда.

Такой к лицу удача, роскошь, блеск!..

А вот с телевизором вышла заминка. Теперь вторая по счёту.

рассаживаться перед экраном, я замешкался. Стулья оказались заняты.

Уже прыгал по экрану большеротый лягушонок, перескакивал с кочки на кочку, с лопуха на лопух, о чём-то лопотал с одуванчиком, переквакивался человеческим языком с лягушатами – все уставились на экран, и я не нашел ничего лучше, чем протиснуться в первый ряд и просто сесть на полу, почти вплотную к телевизору.

Не успел я толком устроиться, как плечо мое тронула теплая рука,

и приглушённый повелительный голос подземной богини заставил вскочить.

– Мальчик, так можно глаза испортить, слишком близко к экрану… Да и брючки помнёшь. Пойдем, я принесу тебе стул…

Это «мальчик» нехорошо отозвалось во мне – она ведь знает имя, она

ведь так внимательно со мной познакомилась, долго смотрела в глаза, оглаживала курточку, и вот тебе на – «мальчик»!

Ну ладно, в комнате темно, наверное не разглядела – успокаивал я себя, но огонёк-то, огонёк, задремавший было в глубине сердца, тревожно вскинулся вновь.

Зрелище было смазано. Что мог я разглядеть, корчась на кончике стула, томясь и дожидаясь конца своего первого в жизни мультфильма? Ровным счётом ничего. Кто-то

опять размеренно, тяжко подкачивал сосущий сердце огонёк.

«Зачем, зачем я попал сюда, меня здесь не любят, сюда больше не позовут, да и не пойду совсем! – Изводился я, сознавая, впрочем, несправедливость и зряшность обиды. – Вот дождусь раздачи подарков, посмотрю на них и уйду, даже за стол не сяду…»

Я лукавил сам с собой, а огонёк всё раскручивался тонким буравчиком, свербил, поклёвывал сердце.

– Теперь – прятки! – Закричала королева. И я не посмел уйти. Вот уж где представлялась возможность осмотреть таинственный подвал!..

Кому голить?

Конечно, могла назначить сама королева. Но она проявила великодушие,

предложив сестре избрать голящего по считалке. Как это и водилось у нас.

Считалка была особенная.