Грустный перечень моих убийств

Не какая-нибудь там «Ехала машина тёмным лесом…», «На золотом крыльце сидели…», «Вышел месяц из тумана», а совсем другая.

Выстроив нас в кружок, Вера затараторила, отбивая пальцем ритм и тыча им на каждом слоге в очередного из нас:

«Аш-тар-дар-ми,

Пики-пики-дар-ми,

У-у-ри-та-та,

Аш-тар-да!..» —

Выпало на меня. Хоть здесь повезло! Почему-то росла уверенность, что мы

здесь в первый и в последний раз. Больше не позовут.

– Считалка иностранная? – Спросил кто-то из наших.

– Почему иностранная? Татарская – ответила Вера – подруга научила в

старом доме… Она посомневалась и добавила зачем-то:

– Все равно, для пряток она действительна, здесь всё по-честному.

Ну, по-честному так по-честному. Я отвернулся к стене и закрыл глаза.

Досчитав до сорока, не спеша двинулся на осмотр…

Можно законно забрести в любой уголок, забраться в кладовку, в любую из комнат, и никто не погонит.

Та-ак… Вначале стоит пройти до конца коридора, чтобы определиться в размерах жилища.

В доме четыре подъезда. Неужели подвал растянут чуть ли не на квартал?..

Я гадал, пробираясь в подземелье, и вдруг, наткнувшись на глухую тёплую стену, сообразил – под домом ведь кочегарка, она занимает едва ли не половину здания!.. Что ж, пора сворачивать.

Шкафы и вешалки не очень интересовали, хотя там наверняка кто-то прятался. Интересны были изгибы лабиринта, его рукава и зарукавья. Но, увы, все комнаты были заперты. И только из одной глуховато доносились взволнованные голоса.

Я тихо отворил дверь, замер в проёме, и сквозь сизоватый воздух разглядел чудную картинку: облокотясь на блестящий, манерно выгнутый чёрный буфет, сама вся в чёрном, раскрасневшаяся хозяйка держа на отлёте дымящуюся сигарету, что-то отрывисто выкрикивала через весь кабинет, уставленный книгами, мужу. Тот, съёжившись, запахнувшись пледом, возлежал в кресле-качалке у письменного стола. На столе одиноко сияла бутылка коньяка и узкогорлая рюмка. Коньяк был опорожнен наполовину.

– Тряпка!.

. Ничтожество!.. – Было последнее, что я услышал. Сам хозяин, вдруг разглядев меня сквозь дым, с отвращением вздрогнул и резко изменился в лице. Из растерянного и виноватого мгновенно стал решительным, злобным.

– Кто такой?.. Вон отсюда! – загремел он, возносясь и поднимая себя до властных высот. А она, золотая Виктория, ещё более властно перебила злодея и вновь загнала его в куколь:

– Не смей орать на ребёнка, пугало чёртово!.. Он в гостях у твоих детей!..