Небоевые потери

Немного покрутился и, настраивая себя на сон, стал представлять себе лето, звон жаворонка и себя, такого беззаботного, счастливого, развалившегося на траве, щурясь, смотрящего ввысь огромного голубого купола…

– Тонкий, Тонкий, – тормошит Вовку Бобров из первого взвода, – там Ероха тебя зовет.

– Что? – Вовка нехотя приподнялся, – Я же в карауле…

– Не знаю, сказал тебя позвать.

Вовка неспеша намотал портянки, накинул бушлат, потянулся за автоматом.

– Да оставь ты его, – заторопил Бобров.

Человек шесть сидели в БМП, уже разгоряченные и хорошо поддатые.

– А, вот ты…, – Ерохин сделал непонятный жест руками, – Слушай боевую задачу, боец. «Дедушкам» нужно принести «горючки» в честь моего дня рождения…

– Ероха, я же в наряде, мне через полтора часа заступать…

– Я не понял, боец?! Буреем? Товарищ Гвардии сержант! Можно Анатолий Васильевич… Как понял?!

– Так точно, – потупил взгляд Вовка.

– Толян, да куда ты его посылаешь, ещё спалится, замполиту сдаст, – вклинился в разговор Биденко, – пусть идет. Иди «Тонкий», иди…

Ерохина это задело.

– Слышь, кто из нас старший?!

– Да, ладно, ну, Ерох, чо ты к пацану—то…, – попытался вставить Бобров, – Он тут недавно, ещё не знает, что где…

– Бобер! Вот ты и покажи! Всё, время пошло!

Вовка с Бобровым вылезли из БМП. Спорить с пьяным Ерохиным желания не было.

– А где мы ему сейчас водку найдем? – растерянно спросил Вовка.

– Да, ладно. Не ссы, тут на окраине точка есть, километра четыре. Если быстро пойдем, ещё успеешь поспать.

– А «чехи»?

– Какие «чехи»? Ладно тебе… Мы их так шуганули, они в горах, раны зализывают, – успокоил Бобров.

Шли, переговаривались. Бобров рассказывал, как был в бою. Приврал, конечно, но говорил красиво, ярко. Он, хоть и был с Вовкой одного призыва, а в Чечню попал на месяц раньше и перед Тонковым чувствовал себя уже бывалым воякой. Сам он был из Нижнего, крупнее Вовки. Из—за маленького курносого носа, маленьких пухлых губ и заметного румянца на пухлых щеках, Бобёр выглядел этаким гигантским пупсом.

Вовка почувствовал, как пекут ноги от плохо намотанных портянок.

– Слышь, Сань?! Постой, я портянки перемотаю! – он остановился и, стоя на одной ноге, снял сапог.

Бобров прошел чуть вперед. Вовка услышал, как впереди будто кто—то вскрикнул. Он тревожно всмотрелся в темноту.

– Сань?! Бобёр?! Что ты там?! Э—эй!

Внутри похолодело.