Любви чудесная квинтоль

Старик

Старик вышел за территорию бассейна и направился к бухте. На одном из круговых перекрёстков он опять неожиданно обернулся. Я невольно отвернул голову от его взгляда и тоже посмотрел назад. Возле самой дороги, на балконе старинного особняка мне привиделась молоденькая девушка. Она держала в руках красный невероятно длинный шарф. Девушка непрерывно двигалась, подбрасывала шарф вверх и перебегала с одного края балкона на другой. При этом шарф, как воздушный змей, послушно следовал за ней. Наконец она остановилась, многократно обвязала шарфом тоненькую шею и превратилась в огненный кокон! Мне припомнились строки из учебника начальной мореходки: «Красный свет маяка обозначает левую от безопасного сектора область для приближающихся судов».

Знать бы тогда, сколько слёз и человеческого горя произведёт в моей судьбе этот красный ориентир житейского фарватера!

Но сейчас, очарованный танцем милой сеньориты, я стоял, неловко обернув голову назад и совершенно позабыв о старике.

Через какое-то время сквозь шум машин и крики чаек мой слух уловил шарканье его удаляющихся шагов.

Звук стёртых подошв почему-то напомнил неприятное поскрипывание песка на зубах. Я отвёл взгляд от балкона и разглядел покатую спину старика далеко впереди, почти у самой бухты. Несоответствие расстояния и отзвука его шагов озадачило меня. Я снова обернулся назад.

Ни старинного особняка, ни девушки на балконе не было в помине. За моей спиной галдел городской рынок, и чёрные размалёванные негры липли к посетителям, как сладкая вата.

С того рокового дня прошло без малого семьдесят лет, но я отлично помню ужас, охвативший меня от внезапной перемены декораций. Однако самым удивительным оказалось не это. Увлечённый игрой в преследование, я не остановился и не стал ломать голову над чудовищной метаморфозой бытия, но беспечно (о, молодость!) вновь поспешил за стариком.

Мы подошли к пирсу. Старик махнул кому-то рукой. Через пару минут напротив нас причалила старенькая двухмачтовая яхта. Судя по облупившейся покраске и канатным скруткам, время службы этой старой посудины давно подошло к концу.

Мой провожатый обогнул парапет и по перекинутому трапу взошёл на палубу.

– Ты идёшь? – обратился ко мне матрос, скручивая канат с оголовка пирса.

Я ловко перепрыгнул ограждение и ступил на дощатый трап вслед старику.

Яхта подхватила парусами порывистый береговой ветер и уверенно легла на курс. Команда принялась выполнять обыкновенную морскую работу.