Сквозь черное стекло

Настя быстро встала, подошла к столу, принесла таблетки. Михаил Александрович тут же торопливо проглотил их, закрыл глаза, затем взял ладонь Насти и положил себе на лоб.

– Не убирай. руку. пожалуйста, – прошептал он, засыпая.

СЦЕНА 51. ОСОБНЯК ОСТРОВОГО. УТРО. ХОЛЛ. ЗИМА.

Как всегда по утрам, накрыт стол в холле. Михаил Александрович уже сидит за столом, завтракает. Входит Настя, садится к столу. Молчит.

Она в своем стареньком выцветшем платье. Михаил Александрович удивленно смотрит на нее. Настя не поднимает глаз.

– Чего это ты в этом платье сиротском? – раздраженно говорит Михаил Александрович. – Тебе же столько всего накупили. Где это все?

– Я в церковь сейчас пойду, на службу.

– Понятно. В церковь по-скромному, а по жизни – от «Версаче». Логично.

Настя продолжает сидеть, опустив глаза, не притрагиваясь к еде. Молчит.

– А чего не ешь? Сидишь, как статуя… Что случилось опять?

– Я причаститься хочу сегодня.

– А что, перед этим нельзя есть?

– Нельзя.

Молчат.

Михаил Александрович поглядывает на Настю, но она не поднимает голову.

– Я спросить хотела у вас. одну вещь, – наконец произносит Настя тихо, подняв глаза.

– Ну, спроси.

– А если бы операция не удалась. Как бы вы поступили со мной?

Михаил Александрович отвечает не сразу, с удивлением и интересом вглядываясь в Настю.

– Хочешь честно?

– Честно.

– Отвез бы тебя обратно в интернат. И все. Ну, денег может быть дал, немного. Калека мне не нужна. Да и никому не нужна. Что? Сомневаешься в этом? Нет, девочка, мир так устроен.

Всем нужны здоровые, красивые и молодые. А ущербные – они для чего? Сами мучаются и другим создают проблемы. Разве не так. Я бы им всем, честно говоря, разрешил эвтаназию. Всем было бы лучше от этого. Когда-нибудь так и будет.

Настя молчит, не отвечает.

– А почему спросила?

– Так. Подумала. А вот еще. Вы говорили, что любите меня, так?

– Ну. – Михаил Александрович с интересом посмотрел на нее, даже перестал есть.

– А вы знаете, есть такой брак.

Называется белый. Это когда люди живут вместе, в любви живут, но без отношений. интимных. А мы разве не можем так?

Михаил Александрович взял ее руку и притянул к себе, возможно, крепко сжимая ее при этом.

– Ой, больно так, – невольно вскрикнула Настя, – пустите.

Но Михаил Александрович продолжал держать ее руку, вглядываясь глаза в глаза. Молчал.

– Значит, не любишь? – наконец произнес он. – Не любишь… не любишь.

– Почему? Нет.