Сквозь черное стекло

Люблю, наверное, но как-то иначе, не так как вы хотите.

– Интересно, – вдруг усмехнулся Михаил Александрович, – Другая бы на твоем месте врала, говорила бы люблю, обожаю. А ты нет. Говоришь правду. Не люблю и всё. Это хорошо, что ты говоришь правду. Это редкость.

Зазвонил телефон. Михаил Александрович наконец отпустил ее руку и включил трубку.

– Да? – говорит он быстро и сразу же встает и направляется к окну. – Так. Уже приехал? Ага, вижу. Молодцы. Давай, разгружайте. Но очень осторожно, головой отвечаешь мне.

СЦЕНА 56. ДОРОГА РЯДОМ С КОМБИНАТОМ. СУМЕРКИ. ЗИМА.

… Бесконечная шеренга угрюмо идущих людей вдоль дороги: ватники, спецовки, надвинутые шапки. А вдали – темные квадраты огромных заводских строений, трубы, прожектора, заборы с колючей проволокой по периметру. Пар стоит над строениями, постепенно покрывая все пространство, превращая его в серый ядовитый туман.

Настя сидит в машине, смотрит в окно.

СЦЕНА 57. ЦЕРКОВЬ В КАМЕННОГОРСКЕ. УТРО. ЗИМА.

Настя подходит ко входу в храм, осеняет себя крестным знаменем.

СЦЕНА 58. ЦЕРКОВЬ В КАМЕННОГОРСКЕ. УТРО. ЗИМА.

Пожилой священник, приблизившись к уху Насти, негромко выговаривает ей:

– А ты когда замуж-то вышла, дочка? Что-то я не понимаю.

– Месяц назад, – тихо отвечает Настя, всхлипывая.

Она стоит, низко опустив голову, как и положено на исповеди.

– Что? Месяц назад?! – невольно вскрикивает священник. – И уже хочешь мужа бросить?! Ох, молодежь пошла, прости Господи!

– Не бросить, батюшка… А жить белым браком, без отношений…

– Где же ты такого начиталась? Что ж это за брак такой, белый? Это, чтоб и детей не было?

– Ну да.

– Грех это, дочка. Брак для деторождения освящен Богом, потому и таинство называется. Он у тебя верующий хоть, муж твой?

– Нет.

– Неверующий супруг верою другого супруга спасается. Помни это. Молись за него. Это долг твой теперь. И от обязательств брачных не отказывайся, не греши. Как сказано в Нагорной проповеди? «Кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два».

Он накрывает ей голову епитрахилью, чтобы прочитать разрешительную молитву.

– Как имя твое?

– Анастасия.

– Отпускаются грехи рабе Божией Анастасии. и т. д., – бормочет он.

СЦЕНА 59. УЛИЦЫ КАМЕННОГОРСКА. ПЕРЕЕЗД. СУМЕРКИ. ЗИМА.

В свете фар видны стоящие впереди машины, переезд, закрытый шлагбаум, шеренга солдат с автоматами вдоль переезда, два военных газика.