Не время для человечности

Маленький кусочек вселенной разглядывает себя в микроскоп и содрогается от ужаса перед своей обезличенной природой. Маленький кусочек вселенной все глубже погружается в рефлексию, слой за слоем вскрывая якобы собственное якобы сознание и трясется в страхе перед необъятностью своей дереализации. Когда его разум пересекает критическую отметку, он, не в силах больше вмещать в себе столько ссылающейся на саму себя информации, выбирает смерть, даже в последние секунды осознавая, что это якобы решение было совершенно неизбежно и обезличено.

Вот что это было – механизм эволюции общемирового уровня, как сбой навигатора в голове у леммингов. Вселенная любит тебя так же, как ты любил бы раковую опухоль в своем теле, так что будь готов к своеобразной вселенской химиотерапии, одним из видов которой является прививание чересчур упорядоченной материи осознанного детерминизма.

Тысячи ученых ведут дискуссии об этичности такого взгляда на мир – заметь, они уже даже не обсуждают его истинность, для них это вопрос решенный – обсуждают, стоит ли пропагандировать эти идеи, сомневаясь в способности религии выдержать такой удар, задаваясь вопросами о мотивации, еще даже не начав рассматривать всеобщее следование теории детерминизма как зарождение этик-фашизма, не до конца осознавая, что своими же руками тащат на этот свет свою смерть как вида.

Тревожно. Энтропия растет…”

Нейрозапись с коротким сигналом прервалась, обозначая конец выбранного фрагмента. Представитель руководства отхлебнул кофе из стакана и покачал головой.

– Весьма расплывчато. Не вижу никаких подсказок. И вы думаете, что этот – один из ключевых?

Начальник штаба неопределенно пожал плечами.

– Вполне вероятно. Предлагаю прослушать все остальные, потом я покажу, какие фрагменты ссылаются на этот в дальнейшем.

– Хорошо. Давайте следующий.

Круг пятый. Профицит дофамина

И если ты вдруг начал что-то понимать

И от прозрений захотелось заорать

Давай кричи, но тебя могут не понять

Никто из них не хочет ничего менять

    Lumen – Гореть

День Аркадии Максимовны не задался с самого утра. Ее разбудил ужасный звук: словно кто-то методично колотил молотком по ее черепу, пытаясь расколоть его на тысячи микроскопических осколков.