Лето’08. Музыка слов

А впрочем, к черту всю эту драму.

Есть же вещи важнее условностей. На лице ее не было скромности.

В этот миг.

Словно гулкий крик, я отвечала ей чем-то схожим. Сказала,

что наши судьбы похожи (хоть это было не так). Что брошу

школу, брошу мечту и, если надо, к черту пошлю сам ад.

Лишь бы дольше смотреть на ее кожу в этой темной ложе под небом.

В ее прихожей. И в лифте ее подъезда. И, может быть, даже

в родительском кресле ее квартиры. Ее голос немел. Она мнила

себя все ближе.

Хотя уже ровно три месяца вряд ли мне кто-то был ближе.

Быть может, она это знала. Звала меня ласково, словно искала

в словах поддержку чувствам. Густо краснели губы.

Ее или мои. Не помню. Все покатилось вниз. От тротуаров до знаний

школьных. Я не могла держаться. Ее тоже с земли сдувало каким-то

порывом. Все выше и выше. Нас уносило. По крышам мурлыкали кошки.

Она сказала, что шелк ее блузки сдавил ей ребра. Я засмеялась.

Лен сарафана мне был тяжелее стекла. Тяжелей серебра ее локонов

на моих запястьях.

Может, от скуки. Хоть и бывала резвой по будням. Еще прежде.

Даже когда со мной была исключительно трезвой. В любом случае ей было

тяжко дышать. Глотать воздух, словно лаву. Хотя там висела прохлада.

Ладно.

Она улыбнулась игриво. Грива волос скатилась мне в пальцы. Я засмеялась.

И скальпелем рук полоснула ей кожу лопаток. Мы падали дальше. И не боялись

паденья. Ее голос тонул в звоне тела.

И на асфальте волнами страсти нас растоптало неведомой масти чувство.

То ли одежда, то ли мягкая кожа. Все окружило нас в этой ложе. И стало

центром пространства. От жарких стран до границ Вселенной. Мы были центром.

Живым эпицентром неведомой силы. Она была милой. Лучшей. В луже волос.

В миллиметрах плоти. Ее кости были короче. А юбка моей длиннее.

Она улыбалась. Клялась. Вертелась. Ее нежное тело в моих ладонях кипело.

Ее снежный запах заполнил воздух.

Я задохнулась, сглотнула с губ сгустки крови. И я… я родилась снова.

* * *

Она истерично смеялась и собирала в округе кусочки блузки. Проклятого шелка,

что душит ей колко ребра, когда она любит. Она почти ничего не сказала, а я почти

не хотела сказать. Она убежала так быстро, что ее я не успела назвать своей.

Только ее темный волос. Ее томный голос остался со мной, как и всегда.