Веруня и схематоз. Кто угробит лохотрон: местная версия

Спрашивает:

– Хотите мир спасать?

Веруня смеется: нет, мы не из кино. И месть (за бессонную ночь, за насмешливые комменты) тоже не наш вариант. Пусть будет спортивный интерес: можно доказать, что обман, что мошенничество или нельзя доказать?

– То есть вы бы не взялись за это дело? – спрашивает она. – А сколько, интересно, стоили бы услуги? Навскидку?

Адвокат, взглянув в ее лицо, отвечает, что ни один честный не возьмется, а нечестный слупит большие деньги, хотя все равно ничего не сможет. Так устроено. Это к нашим законодателям.

– А большие деньги – это сколько? Сколько?

Адвокат удерживается, не называет. Веруня соображает в уме (невесть с чего ей известно, что адвокаты берут десять процентов от суммы иска – скажи он сейчас «пять тысяч», она бы отдала сейчас).

Адвокат тоже соображает в уме (ведь и готова заплатить, но он, увы, – не может взять деньги, к которым она в скоропортящихся мыслях уже приделала крылышки).

– Наверно, еще о репутации речь? – спрашивает Веруня. – Проиграете, и репутация того?

– Вот-вот, – так адвокат.

– Слушайте, а если выиграете? – соблазняет Веруня. – Никто не выигрывал, а вы первый? И эти «ДеШели» ведь во всей России растут как грибы? А вы первый их сделаете, а?

– Я двадцать лет в милиции отпахал и знаю: ни один начальник отдела не подпишет разрешение на возбуждение.

– Аха, – радуется Веруня, – спасибо. Я запишу себе. Значит, мне в полицию идти?

Удивление камешками выскочило из глаз адвоката:

– Я же в первый раз с этим, – оправдывается Веруня.

 – Но ведь если я в гражданский суд, то это только мое дело, личное. То есть какая-то конкретная тетка, как цыганка на перекрестке, меня облапошила, ведь так получается?

– Хотите совет? – спросил адвокат. – Расторгните договор. Чтоб кредит над вами не висел. А потом спасайте мир.

– Ха, это и другие советуют. Мне не подходит.

– Вы хотите в подвешенном?

– Не в подвешенном, а в висе! Это разное. Я в детстве в цирке… А какая, говорите, статья? Сто пятьдесят девять?

2

Веруня, нахватавшись кое-чего в кодексах, шла в полицию, на ходу рассуждая про себя:

«Уголовное дело в частном порядке нельзя? Уголовное – не частное.

Частное – не уголовное. Частное дело – гражданский суд. Если гражданский суд – значит, не мошенники, не преступники, а истцы и ответчики. А если преступники, то это не в частном порядке, а органы: полиция или прокуратура».

С полицией очно она познакомилась, когда Демида взяли за нарушение комендантского часа.