Точка на карте. Рассказы о жизни и любви

Какие? Облегчение, что сделан еще один шаг к мастерству. Сожаление: не все успела воплотить, что задумывала на старте. А еще возникает сильное желание понять, что мне лично дает писательство и для чего нужны эти творческие муки.

Писательство интересно тем, что заставляет автора проживать осознанно каждую минуту. Для создания литературного произведения одного жизненного опыта мало. Размышляя над тем, как выразить идею, закрутить сюжет и раскрыть образы героев, автор должен быть внимательным ко всему, что его окружает, к любой мелочи.

Раньше я считала писательство уделом посвященных, даром, доступным не каждому. Теперь уверена: дар доступен всем, кто не боится его принять и готов трудиться. Только в этом случае муза не заставит ждать своего прихода, а сама пойдет рука об руку с автором.

Синдром отмены

Студент Олег Скворцов, выступая в суде в качестве потерпевшего, был уверен: если расследование закончено, то дело осталось за малым – наказать виновного. Он еще не знал, что это судебное заседание перевернет его представление о преступлении и наказании, и спокойно наблюдал за тем, как присяжные рассаживались по местам, негромко переговариваясь.

– Интересно, как этот пенсионер умудрился изувечить молодого парнягу? – шепнула соседу крашеная блондинка средних лет, поправляя короткую юбку. – Да дедуля рассыплется, если толкнуть посильней!

– Не скажи, про таких говорят «худой, да жилистый», – усмехнулся лысоватый мужчина с небольшим брюшком. – Смотри, Катя, а дед лицом – вылитый Карл Маркс.

На скамье, понуро опустив голову, сидел худощавый пожилой мужчина, в самом деле бородатостью схожий с немецким классиком мирового коммунизма.

Прокурор, заканчивая обвинительную речь в его адрес, потребовал наказать старика сроком лишения свободы от двух лет. Но, несмотря на стандартную характеристику потерпевшего «не пьет, не курит, не привлекался…», участники заседания подозревали, что ситуация не такая однозначная.

Олег искоса посматривал на подсудимого.

Не зажившие ссадины на лице все еще отдавали противной болью при любом движении, перебинтованные фаланги пальцев ныли и подрагивали. Тоскливо оглядев присутствующих в зале, Олег украдкой покосился на руки. Боль заставляла чувствовать себя инвалидом, не способным ничего сделать самостоятельно. Но самое неприятное было то, что теперь долго не сядет за комп: перебитые костяшки будут заживать не один месяц. «Скорей бы все закончилось.