К Огонькам Созвездий

Немного облысели шины,

Крыло помято,

Выхлоп – копоть.

А вместо счётчика,

Представьте,

Какой-то отрывной блокнот.

И я решил, что там квитанции,

Когда оплатишь – шеф порвёт.

Ошибки сожаленья стоят,

А я совсем не угадал.

Там были с датами листочки —

Какой-то древний календарь.

– Оплата по доставке? Трогай. —

Водителю я говорю.

Меня он смерил взглядом строгим

– Оплата – по календарю.

А за окном то дождь, то ветер,

То солнце, то опять весна.

И небосвод и чист, и светел,

А вон, дорожный, новый знак.

Шуршит под шинами дорога

Вон там ухаб, а вот объезд,

Моря, пустыни, холм отлогий….

Не видел раньше этих мест.

А вот смогу ли расплатиться

По счетчику календаря?

Граница, вон опять граница.

Барханы, слякоть декабря…

Меня с оплатой не торопят,

Но новый день и новый лист.

И хоть пока шуршит дорога,

Всё строже времени таксист.

Согрей меня от одиночества

Согрей меня ты, не от холода,

Согрей меня от одиночества.

Текут тела по венам города.

Ждут исполнения пророчества.

Когда могильною плитою

На вечный холод обрекут….

Прижмись ко мне плотней собою.

Люби меня, пока я тут.

Сольем тела хоть ненадолго,

Утратив поцелуев счет.

Мы друг без друга мерзнем только,

Поверь, намерзнемся еще.

А вот сейчас, пока мы рядом,

Забудем о конце пути.

Такая трепетная радость,

Друг друга, все-таки, найти.

А время пожирает молодость

И с каждым годом все быстрей.

Согрей меня ты не от холода,

От одиночества, согрей.

Когда я умру

Когда я умру, мне приснится то место, где вырос,

Подвал из двух комнат и маленький двор на углу.

Но нет, не оттуда уйдет моё тело, навынос.

И там не заплачут, не всхлипнут,

Когда я умру.

А там, в позабытом, но не прекращаемом детстве,

Там, рядом с колонкой, где вечно сочится вода,

Предложит мириться драчун, что живёт по соседству,

А я, ухмыляясь, скажу:

– Никогда! Никогда!

Он станет врачом.

Потом, умирая, он будет письмо моё ждать.

Когда я умру, мы наверно еще поиграем

В игру ту, что в детстве, до драки играли всегда.

А я далеко, не копейки считаю, а центы.

А дом тот, бульдозер разрушил, уже не спасти.