Пробуждение

Да такому уюту сам царь Салтан позавидовал бы!

При этих словах Людмила улыбнулась краешками губ, а вот Карпунцов никак не отреагировал, лишь опустил голову и уставился на свои колени. «Может, он сказки Пушкина забыл за это время? – начал искать объяснение Померанцев. – Но я из литературы не помню случаев, когда при летаргическом сне возникали бы пробелы в памяти. После пробуждения больной помнит то, что было с ним до, и даже запоминает голоса тех, кто был рядом во время сна».

Дробный стук каблучков из коридора возвестил о возвращении Гавриловой.

Лена прямо с порога протянула дамское зеркальце Померанцеву. Иван Петрович взял его в руки и подошел к Карпунцову.

– Алексей, вы сегодня прям как красна девица! – Главврач старался говорить шутливо, полагая, что таким образом приободрит пациента. – Утро начинаете с зеркальца! Ладно, взгляните в него. Оно волшебное, всю правду и скажет… Давайте я подержу, чтобы вам не уронить.

Карпунцов, никак не реагируя на шутки-прибаутки, глянул в поднесенное Померанцевым зеркало, тут же отвел глаза в сторону и снова посмотрел на собственное изображение.

– Я это вроде, – тихо, но по-прежнему с заметным хрипом выдавил он из себя, – только худой… точно глиста.

Наступило молчание. Пациент продолжал изучать себя в зеркале, а Померанцев напряженно раздумывал, когда и как начать рассказывать Карпунцову правду о том, что с ним произошло. Сразу или лучше оттянуть на потом? Все за один присест или по кусочкам, дозированно? Ответов у Ивана Петровича не было.

Тут надо знать особенности психического склада Карпунцова, его темперамента, реакции на неожиданные и, мягко говоря, не особо приятные новости. Таких подробностей в истории болезни не было, а не спящего Алексея Померанцев никогда не видел. Вот только сегодня, первый раз в жизни.

– Почему ты такая старая? – Обращенный к зареванной сестре вопрос Карпунцова не оставлял Померанцеву большого выбора.

– Елена Сергеевна, спасибо, возьмите. – Иван Петрович протянул зеркальце Гавриловой и присел на стул прямо напротив Карпунцова.

 – Эх, Алексей, Алексей! Ну что мне с вами делать? Перевоспитывать вроде как поздно. А вы то матом кроете, то сестре говорите, что она… немолодая. Вас что, в школе не учили, что женщинам о возрасте не говорят? За исключением тех, кому меньше шестнадцати!

Карпунцов оторвал взор от собственных коленок и поднял глаза на главврача. «А ведь я его задел, – с удовлетворением подумал Иван Петрович. – Это хорошо.