Пробуждение

– Доктор, ой, простите, не знаю, как вас величать, а ведь уже почти зима наступила, когда у меня ангина… А сейчас что там такое? Это же на весну похоже! – Карпунцов указал рукой на видевшиеся в окне верхушки деревьев и снова резко сменил тему: – А можно не только западных, можно и наши группы. Или даже не группы. Я вот от «Танца на барабане» балдею. Можно послушать? Неужели нельзя кассетник принести? У Люды тоже он есть. А где она? Вышла? Хотя она ведь в Узбекистане живет. Получается, Люда из-за меня прилетела? Что со мной случилось?

Померанцев ощущал, что дальше откладывать невозможно.

Надо начинать рассказывать правду. Осторожно, дозированно крайне, но начинать. Вот только бы найти правильную первую фразу.

Размышления прервал голос Гавриловой:

– В дежурке у нас плеер есть. Вот только не знаю, какие песни. Но в случае чего скачаем. Иван Петрович, я понимаю, что у нас интернет лимитированный и вообще его надо для работы использовать. Но это же как раз для работы, для пациента.

Иван Петрович, хорошо? Я покопаюсь в интернете и поскачиваю.

Померанцев хотел кивнуть коллеге головой в знак согласия, но не успел, лишь замер, ошарашенный словами Карпунцова:

– Интер-чего? Я не понял. Это что, Афган? При чем тут музон?

Гаврилова захлопала глазами, остальные, как показалось Ивану Петровичу, тоже растерялись и ничего не понимали. «Надо брать разговор в свои руки. Хотя ни черта не ясно, что он несет… Бредит, что ли? Ну ладно, про интернет не знает. Но Афган тут откуда?» – безуспешно пытался найти логику главврач.

– Я про интернет говорила. Это такое изобретение новое… техническое, – выдавила из себя Лена, и Померанцев с удовлетворением отметил, что его молодая коллега смогла неплохо вырулить из очень нестандартной ситуации.

– А, изобретение… Я чего-то не в курсах. Не слыхал о таком. Подумал, раз интер-чего-то, то Афган. Ведь там же у нас интернациональный долг. А изобретение это с музыкой связано? Вместо кассетника?

Померанцев ощутил на своей спине чей-то взгляд, обернулся, увидел неслышно входящую в палату Людмилу, которая, похоже, успела смыть слезы, но ничего не смогла поделать с густо покрасневшими глазами и заметно припухшим лицом.

«Все, пора наконец начинать», – в очередной раз дал себе указание главврач и обратился к Карпунцову:

– Вот что, Алексей, давайте по порядку. Вы спрашивали, как меня зовут? Иван Петрович. Насчет весны и осени вы тоже правильно заметили.