Поколение А. Выпуск 1

Радио не работало. Перед городом пассажир начал подавать признаки жизни – заерзал, борода торчком из-под воротника.

– Держись правее да не проморгай, заворот, скоро будем!

– А кому сани-то везем? – Напоследок я решил расспросить странного деда.

– Да, кому-кому, ясно дело, Деду Морозу. В том годе-то возвращался он домой после прихода Новолетья, ну и в наших лесах разломал свой возок-то. Ведь, считай, милок, в здешних краях-то северная глухомань начинается. Вот пришлось нам ладить ему новые, липовые.

– А кто на это деньги дал? Губернатор или нашлись спонсоры?

– Ты по-русски молви.

Ничего не пойму.

– Кто заплатил за работу?

– Никто нам ничего не уплачивал, да мы и ни в жизнь не возьмем, с Морозки-то. Смастерили так, по своей исконной доброте. Вот еще прошлой зимой срубили медоносную липку, высушили, все и готово.

– Дедушка, да вы счастливчик, если не знаете, что такое деньги и губернаторы.

– Говорю, не бранись при мне, сынок.

– Не буду, это мне просто завидно.

Я умолк. Не доезжая города, мы повернули направо в сторону той самой деревни Морозовица.

Кругом – темень и тишина. Едем по нечищеной дороге, сани скрипят на кочках, а оглобли вверху постукивают по крыше, когда я сильно разгонялся, а потом на ухабах резко тормозил.

Вскоре мы выехали на пустырь, недалеко горели бледные огни деревни. По указанию попутчика я съехал ближе к берегу реки. Хлопнув в ладоши, дед закричал во все горло:

– Все, тормози, приехали. Вот речушка наша, сейчас подойдут робятки от Деда.

– Река Сухона? – спросил я, показывая на занесенный снегом лед.

– Нет, Юг, там чуть дальше будет стрелка, сольются потоки, и побежит дальше одна Сухона… Да выключи фары, они тебя небось страшатся.

– Кто боится-то, разбойники?

– Отколь в наших лесах грабители-то! Это верные товарищи Деда Мороза, давно почуяли, да остерегаются человеческого рода.

– А что нас бояться-то?

– У всякого создания своя собственная жизнь-то.

Я почему-то согласился и кивнул, следом выключил фары. Мы оба глядели через лобовое стекло на бескровную луну, дремавшую над черными берегами северной реки Юг.

– Страшно и пусто! – сорвалось у меня с языка.

– Боязно в Вологде дорогу переходить. – Я отвернулся, спрятав улыбку:

– Пойду пока сани достану.

– И то верно, хватит почем зря балакать. И настежь отвори мне окошко.

Я опустил стекло, повернувшись навстречу щиплющему морозу, а сосед вновь свистнул в ночь. Накинув пуховик, я вышел на скрипучий снег. Тревога отступила.