Поэтический медиатеатр

Как переместить человека в атмосферу стихотворения, если в мире существуют компьютерные игры?

Только расширить мир стиха.

Помните этот ужасный вопрос из детства – «Что нам хотел сказать автор этим стихотворением?» В школе у тебя нет выбора, что читать и кого считать гением. Ты изучаешь тексты тех, кого пометили в программе.

В реальной взрослой жизни ты волен выбирать, на что тратить свое время. И волен выбирать свое отношение к прочитанному. Но многие ли смотрят глубже написанной строки?

Самое интересное в книгах – это ссылки.

Передаю привет всем школьным учителям, уверенным в непреложности методичек министерства образования. И хочу заметить, что, возможно, большинством из них полезнее было бы подпирать ножку стула.

Нет, ты не понял, что там хотел сказать автор. Даже если ты семи пядей во лбу. Даже если ты учитель литературы. Даже если «вот точно, как я думал». Нет, ты не понял, что хотел сказать автор. Автор хотел сказать именно то, что он сказал. Именно так, как ему это привиделось.

Но прежде у автора в жизни случилось что-то, что вынудило его написать именно этот текст и именно так, как он написан.

Нас учат ощущениям со школьной скамьи. Перескажите своими словами, что имел ввиду Пушкин в третьей строфе «Евгения Онегина»… Подумайте на досуге над стихотворением Бродского… Думать – это хорошо. Это великолепно – учить детей думать. Если бы это еще работало, конечно.

Есть одна заковырка, которую замечаешь, только начав создавать что-то свое.

У поэзии – как и у любого творчества – есть минимум три слоя. Первый – откуда все пришло. Второй – что из этого получилось. Третий – что в этом увидели.

Со вторым слоем все просто: это текст, песня, видео – словом, в некой мере законченный мыслительный продукт. Он вполне самостоятелен. Его можно почитать, посмотреть или ощутить уже отдельно от автора.

И в этом заключается подвох третьего слоя.

Все, что читатель себе наощущал, является только собственностью читателя. И никак не автора.

Третий слой функционирует отдельно от автора и его контролю практически не поддается. Каждый читатель притрагивается к тексту со своими отпечатками пальцев, со своим опытом и разумом. Там, где один видит любовную историю, второй считает расовую войну. А сам текст был, например, про кофе с молоком.

Максимально прочувствовать то, что сказал автор, можно лишь зная предысторию его создания. Зная тот самый загадочный первый слой.

Первый слой.