Сделка

Она всем улыбалась лучезарною своею улыбкою и непременно вводила в мир самых последних печатных и непечатных событий. На неё нельзя было не то, что повысить голос, но и нельзя было в душе осердиться.

Более того, многие начальствующие персоны с удовольствием заходили к ней просто так, наоборот, даже используя предлог спросить лишний раз: «Нет ли чего для подписи». И всем, всем она была рада. Она могла помочь страждущим подписать любую бумагу у самого грозного и непробиваемого чинуши, будь он в самом что ни на есть скверном расположении духа.

Все были влюблены в Наталию Константиновну, и мужчины, и женщины, все по-разному, но все – очень.

Совсем не то было с инженером Затюкиным. Ему постоянно кто-то что-то выговаривал, выражал недовольство. Он мог пробегать за день десятки километров с одною и тою же бумажкою, так и не подписав её. Он всегда видел перед собою либо спины, либо закрытые двери. Но больше всего он вредил себе тем, что время от времени рождал очередное изобретение, в котором никто не мог (читай – не хотел) разобраться.

Всеобщему раздражению не было бы конца, если бы не Наталия Константиновна, с которою он вместе сидел в одной комнате. Она была его добрым ангелом. Поговаривали даже, что ей удалось однажды подписать Затюкинские прожекты, правда, без упоминания этой неблагозвучной фамилии. Но Затюкин, в общем-то, был бескорыстен, и эта удача окрылила его.

Вот и в этот день происходило всё, если так можно выразиться в общем смысле, по расписанию. Ничего особенного. Вот только погода после обеда заметно изменилась.

Ветер стих, и как-то сразу потеплело. А немного погодя и туман появляться стал. Хотя, пожалуй, было ещё одно событие – получение аванса.

Затюкин и забыл бы о нём, да Наталия Константиновна заботливо напомнила ему про аванс. А деньги Затюкину нужны были, денег ему хронически не хватало. Подбежав к кассе, он испуганно стал стучать в закрытое окошко. Оно распахнулось, и у Затюкина даже отлегло от сердца.

– А, Затюкин, небось, денежки не нужны, что не торопишься, никак богатенький стал, – ехидно пропела кассирша института Глафира Матвеевна, которая наизусть знала у кого какая зарплата и могла это сказать в любое время и в любом состоянии.

 – На, расписывайся!

Затюкин взял ведомость и поглядел исподлобья на кассиршу и на её нереально огромный бюст.

– Здесь только сорок, а у меня всегда сорок пять было.

– Ну, Затюкин, ты точно с Луны свалился. Всем ясно было объявлено. Что взносы теперь бухгалтерия высчитывать будет.