Сокровища Хана Кучума

Девушка вдруг почувствовала, что в дно озера упираются уже её ноги, а не хвост. Она выбралась на берег, привела себя в порядок, а, взглянув в своё отражение в воде, обнаружила, что она ничем не похожа на прежнюю Анфису. Но, тем не менее, она пошла на деревенские посиделки и стала со стороны наблюдать за всем происходящим на молодёжной вечеринке.

Вдруг сердце её заколотилось: невдалеке показался Данила с другой девушкой под руку. Незаметно Анфиса последовала за ними и увидела, как её бывший возлюбленный признаётся в любви той самой девушке.

С горя Анфиса раньше времени прибежала к озеру и, нырнув, залегла на дно самого глубокого омута, переживая увиденное. Водяной, увидев её в таком состоянии, усмехнулся и спросил:

– Ну что, понравилось тебе на суше?

– Отпусти меня ещё раз! – вдруг снова взмолилась девушка. – Только выпусти меня в образе той, с которой теперь милуется мой бывший суженый. Отведу уж последний раз душу и тогда уже навсегда буду твоей.

Водяной задумался, а потом махнул своей перепончатой лапой:

– Ну, что ж, будь по – твоему, только условие то же: чтобы в полночь вернулась!

И вновь Анфиса отправилась в село.

Увидев пришедшего на свидание Данилу, она, пользуясь тем, что Олеся ещё не пришла, подошла к парню.

Они обнялись и пошли за околицу. Время уже близилось к полуночи, и девушка уговорила своего возлюбленного пойти к той берёзе, где когда-то они часто бывали вместе.

Всё повторилось, как и во времена их прежней дружбы, только Анфиса понимала, что Данила мыслями сейчас находится не с ней, а с Олесей, но, тем не менее, отдавала ему весь свой жар нерастраченной любви.

Но в объятиях своего любимого забыла девушка про наказы водяного, не в силах расстаться с тем, кого она любила. После полуночи, она вдруг вскрикнула и оттолкнула от себя Данилу. Тот увидел, что рядом с ним находится не Олеся, а Анфиса, только ноги её заканчивались рыбьим хвостом.

– Прощай, любимый! – только крикнула девушка и прямо с обрыва бросилась в воды озера.

– Анфиса! Анфиса! Любимая! – юноша прыгнул следом за ней, но было уже поздно: его возлюбленной и след простыл.

Только под утро явился парень домой – весь мокрый и белый как мел.

– Что с тобой? – всполошилась мать, – На тебе ведь лица нет! Аль беда, какая приключилась?

Промолчал Данила, но с тех пор стал худеть на глазах. Не есть, не пьёт, с Олесей не ходит, а всё думку какую-то думает и по ночам стонет и плачет.