Караван

Сказывалась природная скромность и миловидная детская невинность, бывшими её верными спутницами вместо подружки Любви и подружки Надежды с тех самых пор, сколько та себя помнила. Впрочем, это не мешало ей тайком с ребяческим флёром нежиться в креслах бизнес-класса после каждого рейса, разукрашивая мысли цветастыми вольностями о заоблачной жизни без бед и тревог. Как в далёком детстве на рубеже эпох и больших переделов. С той лишь разницей, что в детстве самым большим страхом для Аси было потерять ключи от дома или редкий в ту пору для замкадной Руси-матушки тамогочи, а теперь она выросла и потеряла себя.

Хотя, есть ли, в сущности, разница, каким классом ты летишь, когда за стеклом иллюминатора небо с землёй начинают меняться местами на бешеной скорости?

На последний рейс «Пулково-613», превратившим в пепел всю её бригаду, Баренцева просто-напросто не успела. Опоздание без уважительной причины приравнивалось для бортпроводника к дезертирству на поле боя, за которое отвечать приходилось по всей строгости.

Поэтому диктатуре ответственности Ася не противилась и никогда ту не подводила. Не планировала подводить и в тот вечер, но всё-таки она опоздала. Пусть и не по своей воле. Уважительной причиной для её отсутствия стал какой-то полудурок, направивший свою пьяную японскую четырёхколёсную колесницу прямиком в автобус, следовавший в аэропорт «Кольцово».

С тех самых пор минуло пять лет без капельки.

Последнюю полторашку из них Ася на птичьих правах содержится в плену у вопроса: «Что оказалось фатальнее?». То, что в результате аварии, спровоцированной полудурком, она осталась с переломами обеих ног, из-за чего два года не имела возможности подняться в небо; или тот факт, что она решила не размениваться на мелочи и в конечном счёте вышла за этого самого полудурка по имени Рома замуж, передав ему свою фамилию в обход сложившихся традиций.

В жизни случается всякое, но у этого «всякого» должны быть свои обоснованные пределы, осязаемые даже самыми отмороженными персонажами, однако Баренцевой после рокового вечера было абсолютно фиолетово до качества разумности тех или иных решений и поступков.

Она просто любила. Как просто любит любая женщина, не важно – простая или сложная. Главное, что просто любит. По-настоящему, без остатка и опознавательных знаков, пускай сама порой того не понимая.