Против течения. Избранное

1984

К России

…Когда в забавах праздного ума

прошла не жизнь, но ощущенье жизни,

когда в пределах сумрачной Отчизны

истаяла имперская тюрьма,

хоть прочен был её тройной засов —

родной пейзаж эпохи тупиковой,

и в славословии рифмованном глупцов

уже слагался гимн о власти новой,

и срамословье – гордость наших дней —

сливалось с ним одним гудящим хором,

как выблядки над матерью своей,

они глумятся над твоим позором,

торгуя им в базарный, шкурный день,

на торжествах и торжищах ликуя, —

ужель твоя тоскующая лень

не оскорбилась? пропадает всуе

ещё живая поросль – всё равно?

ужель тебе до века суждено

оцепененье мёртвое одно?

а эти цепи новые легки?

…Среди пустой словесной шелухи

родная речь и хлёсткое словцо

блеснут порой, – и вечные черты

вдруг оживят застывшее лицо.

Покуда жив язык, – жива и ты.

1994

«…Как в юности, влюблённые, живые…»

…Как в юности, влюблённые, живые,

опять мы вместе, – снова повезло

считать пообочь камни верстовые

паломничества в Царское Село.

Литой листвы густую тень на водах,

на берегах кумиры давних лет,

теченье жизни, круг вращенья года

блюдёт хранитель-ангел этих мест.

Прийти сюда и молча помолиться…

И вдруг увидеть сквозь резную сень

в аллее дальней тень Императрицы

и Пушкина стремительную тень…

2011

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

«Бывает время – тайный молкнет зов…»

Бывает время – тайный молкнет зов,

последний отзвук замер, эхо мнимо, —

душа мертва, и нет звучащих слов,

и немота твоя неодолима.

О муки творчества – одним из многих жить

среди людей неблизких, но незримо,

таясь людей, с е б я в с е б е творить

и ждать свой день спокойно и сурово, —

немой тоске людских сердец явить

рождённое молчаньем Слово.

1985

Начала

…Они приходят, подступая вплоть,

являясь к нам с привычным постоянством, —

и вечных снов ничем не побороть —

они минуют время и пространство.

Питаясь жизнью грубой и суровой,

нас держит здесь и не даёт пропасть

одно лишь ремесло, одно лишь слово —

нежданных рифм врачующая власть.

И женщины божественная плоть,

её души таинственной убранство,

тревожит нас. Не завещал Господь

смиренную аскезу христианства.