Птица

 – Погоди пять минут. Отчет закончу.

Пока Толик заканчивал, я успел рассмотреть его самого и кабинет. Пухлый давно уже был не пухлым. Крупный мужик со злым скуластым лицом. Выглядит старше своего возраста лет на десять. Единственный шкаф в кабинете был забит бумажными папками, на шкафу покоилась солидная офицерская фуражка. На полированном, местами протертом и прожженном столе – такой же мама купила мне, когда я пошел в первый класс – не было даже компьютера. Вот тебе и большой начальник, подумал я.

Да нет, погоны майорские. Что же они руками-то пишут до сих пор?

– Ну, здорово, брат. Из Москвы? – Пухлый закончил писать и протянул мне руку. Я инстинктивно напряг мышцы ладони и не напрасно – хватка у майора была под стать прессу.

– Из нее, родимой. Что, отчетами замордовали?

– Не говори. Охренели в этом УВД. То статистику по раскрываемости им портим, то укрывательством преступлений занимаемся. На той неделе орали, что мы всякую мелочь регистрируем, а сейчас – что число выявляемых сократилось в два раза, и это укрывательство.

Ну не уроды, скажи? Ну не пидоры, а? А еще нарики эти. Вчера разнаряда с обнона пришла, чтобы меньше грамма мачья дозы не изымали. Типа крохоборство! Хоть самим колись! Ну как там Москва? Не провалилась еще?

– Да нет, что ей сделается. Москва как Москва. Дома повыше, улицы почище, а всё остальное как здесь. Только у вас пробок нет.

– Да ладно, то же самое. Все бабки себе огребли и сидите на них.

Я не про тебя, конечно.

– А я, Толя, по делу пришел.

– По делу?

– Знаешь, что с Виталиком случилось?

– Как не знать.

– Я хотел спросить твое мнение – кто это мог сделать и, главное, зачем.

– Тебе действительно интересно? – Пухлый ухмыльнулся.

– Да, а что тут такого?

– Ты ведь знаешь, что Птица – торчок.

– Да.

– И не знаешь, как умирают торчки. Нашли его в Балке, с пробитой башкой. Полные карманы шприцов. Варианта два: либо свои же замочили из-за дозы или по кумару, либо шпана – просто для тренировки.

Они торчков и бомжей ненавидят.

– То есть у вас это две основные версии…

– Какие версии! Ты детективы не смотри на ночь. Никаких версий нет. Дело – глушняк. Я тебе честно скажу – если бы они его поаккуратнее ударили, мы бы судмедэкспертов уговорили написать, что помер от передозы. А так только статистику нам, гад, испортил.

Я вдруг разозлился.