Мы люди

Слуга и сейчас спросил насчет гостьи и назвал ее имя, это была известная в прошлом влиятельная женщина, с которой Станислав много раз вел длительные разговоры на разные темы. На этот раз он предпочел побыть в одиночестве.

После ужина Станислав велел готовить постель для сна, его вымыли и растерли все его тело, как он любил, спала усталость, его отвели в почивальню. В спальне окна были приоткрыты, воздух, насыщенный ароматами конца мая, несмотря на длительную дорогу, будоражил воображение и кровь. Расстилать постель вельможному пану его слуга допустил только жену управляющего, остальным велел находиться поодаль.

Жена управляющего, наклонив голову, с некоторым страхом наблюдала впервые так близко за таким важным и, как ей казалось, божественным человеком. Когда встречали вельможного пана, Миле, жене управляющего, показалось, что тот смотрел на ее как-то по-особому, отчего она покраснела и лицо ее чуть покрылось испариной. И сейчас ее не покидало какое-то приятное волнение и страх, как это почетно – услужить ему, пронеслась у нее мысль. Станислав лег, она поняла, что его надо накрыть, с трепетом она накрыла его и опять отошла от кровати. Он рукой подозвал ее и попросил прочитать молитву, молитвослов лежал рядом. Жена управляющего была из известного обедневшего рода краковских художников, она хорошо играла на музыкальных инструментах, пела, читала на нескольких языках, языки ей давались легко. Она была послушной и покорной женой, того требовала церковь и ее воспитание, но часто на нее наплывала волна чувств, которых она боялась и в то же время ждала. В их семье часто собирались разные люди, и можно было, как ей казалось, наблюдать привольные сцены, в которых участвовала мать, да и отец, бывало, отсутствовал по несколько дней дома, и тогда она слышала от него неприятные для ее слуха слова. В такие минуты к груди подступало что-то щемящее ее душу и опускалось вниз, обдавая теплом.

Молитву она читала старательно с придыханием, в горле пересыхало, и произношение становилось трудным.

Все ее тело наполнялось той удушливой волной. Наконец молитва закончилась, Станислав велел закрыть окна. Она ушла из почивальни, когда небо на востоке стало чуть багроветь. Знал об этом только слуга, он встретил ее с поклоном, тихо проговорив, что вельможный пан не забудет гостеприимства управляющего и щедро одарит его жену, а у самого промелькнула мысль: я в ней не ошибся.

Управляющий ложился спать уже за полночь.