Сказания Всадников

Качает головой:

– Пришло время, Светлячок, ты же знаешь, с ним не договориться.

– Нет! Нет, нет! – кричит девочка, захлебываясь слезами.

Спотыкаясь, она бросается к мальчишке, чтобы как-нибудь защитить его. Светлячок и сама толком не знает, как.

Смерть, в безумной надежде, что девочка не успеет, поднимает косу. Ей нужно всего лишь коснуться, осторожно коснуться мальчика серебристым острием. Всего лишь, только девочка успевает… И коса касается светлых растрепанных косичек. Светлячок рассыпается, исчезает тут же, на месте, молча и от того очень страшно.

Смерть садится на пол и долгое, долгое время не шевелится, только вздрагивают старческие плечи. Никто не слышит, как она плачет, тихо и отчаянно…

Потом смерть встаёт и уходит. Одна. А мальчик продолжает сидеть на кровати и растерянно глядит на собственные ладони. Они усыпаны, словно сотканными из света, лучиками-пылинками. Всю жизнь мальчик будет гадать, почему пылинки не исчезают с его рук. И почему он засмеялся тогда, впервые за несколько лет заливисто и громко после того, как ладони стали светиться солнечными искорками…

Лис счастлив

Мерно стучали капли воды из под крана.

Он взял полотенце и неторопливо, словно в трансе, вытер правую руку. Остатки надписи, сделанной гелевой ручкой. «Лиссчастлив»

Лис – это прозвище. Вообще-то он Марк, но Марк – скучно и невыразительно, особенно, когда ты обладатель лохматых рыжих волос и темно-зеленых глаз с хитринкой.

Лис вышел из душа.

Стянул с полки телефон, набрал номер.

– Привет, солнце. Знаешь… У меня снова ничего не получилось. Редакции не нужны такие… Такие позитивные вещи. Слишком скучно. Не приняли. Мне сегодня придётся съехать с квартиры, все сроки оплаты истекли. Да, конечно, справлюсь. Постараться не грузить тебя? Хорошо, солнце. Я позвоню тебе, когда разберусь с этими противными мелочами. Не переживай, ладно? – И протяжные гудки с той стороны.

Он, не глядя, спрятал мобильник в карман и вышел из дома.

Шёл крупный, пушистый, пронизанный солнечными лучами снег. Лис направился к лавочке. Сел на спинку, запрокинул рыжую голову и закачался из стороны в сторону. Хлопья падали ему на лицо, таяли, чертили на щеках прозрачные дорожки.

«Если кувырнуться сейчас назад,» – возникла вдруг робкая, но отчетливая мысль, – «Можно удариться головой. Удариться и… Всё».

Он продолжал монотонно раскачиваться, глядя почти неподвижными глазами куда-то на небо.