Сказания Всадников

– Вот, молодежь! – проскрипел совсем рядом чей-то голос, – Не для того у этой скамейки спинка, чтобы ты так на ней восседал. Ишь, как ноги поставил! И, вообще, не для вас скамейки эти, вы молодые, вам пешком ходить надо! А то рассеялся тут!

Лис опустил глаза. Встретился взглядом с возмущённым стариком. Вздохнул:

– Куда?

– Что куда? – не понял старик.

– Куда ходить?

– Как это, куда ходить? На учёбу, на работу. Есть у тебя работа-то, небось?

Лис усмехнулся. Помолчал.

Вздрогнул всем телом, спрыгнул со скамейки и вдруг заговорил быстро, то и дело почти срываясь на крик:

– Нет у меня работы, старик. Больше нет. И дома нет, понимаешь, в этом городе. Дом далеко, только уехать я туда не могу, потому что… Потому что, а к черту! Потому что, я, наверное, наивный бездарь, решивший, что сможет здесь устроиться. – Старик попятился, но Лис не обратил на это никакого внимания. – Вот видишь, – он рывком задрал рукав куртки. – Видишь это место на руке.

Здесь я с детства писал одну фразу: «Лиссчастлив». Чтобы ни было со мной, я читал ее и верил. Ведь написанное врать не будет.

И я действительно был счастлив, понимаешь?! Пусть рыдал, боялся, обманывался. Пусть корчился от боли, раз за разом получал за собственную доверчивость, раз за разом падал, протягивая кому-нибудь руку. Но поднимался. И улыбался, старик, и верил, и сюда ехал счастливый, готовый всех обнять и простить!

А сегодня, – Лис стал говорить тише, почти шепотом.

Шепотом, полным какого-то совершенно невыносимого отчаяния. – Я смыл её, эту надпись. И потом тер и тер, пока она не исчезла совсем. А ведь, казалось бы, ничего не случилось, можно ещё разгрестись. – начал он рассуждать, уже не глядя на старика. – Можно найти работу, жить где-нибудь на окраине.

Только зачем? Если я больше не верю в то, что «Лиссчастлив»? Не верю, понимаешь, старик?! Совсем не верю! – Закричал, срывая голос.

Закашлялся и затих. Пробормотал: – Я… Сгорел, кажется. Горел, горел, а теперь пепел…

Крик, перешедший в бессвязное бормотание, напугал старика. Он снова попятился и покачав головой, проскрипел:

– Лечиться тебе надо, сынок, вот что. Лечиться и все.

Потом развернулся и, ворча что-то неразборчивое, отошёл от скамейки. Лис забрался на прежнее место и замер. Снег продолжал падать крупным, серебрящимся на солнце пухом.