Не уходи

С виду и не вишни даже, так черны, будто огромные смородины.

И смолы янтарной на каждом дереве, жвачка пацанам, чтобы меньше папиросы у клуба стреляли.

Солнца полный двор, трещат цикады, бормочет радио, то березка, то рябина. И так спокойно…

Цедят наливку в бутыль. Парчовая струя тяжела. Пьяные вишни – швырк во двор.

Берко, смотри, милый, чтобы гуси снова не склевали. А то в прошлый раз – на спину, лапы вверх, думали, померли. Ощипали, а они орать… Я потихоньку, Мойра!

Вишнёвые голоса дома.

И сейчас слышу: не трогай банку, испортишь варенье!

Все переменится тогда, все закончится, все уйдут, и останешься один.

Только сквозняк будет раскачивать занавески.

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Только и слышно – хлеб вреден.

Тогда, о чем же нам Шмелёв? «С хлебушка-то здоровее будешь, кушай. И зубки болеть не будут. У меня гляди какие! С хлебца да с капустки».

Делали русские хлеб на крестьянской закваске из ржаной муки, соломы, овса, ячменя, пшеницы.

Помню из пацанства своего, как же, – проснешься, а по всей избе запах кислятинки, это опара греется.

Вылезать из-под перины неохота.

Но видно через проём в ситце – мука ржаная, только что смолотая, ручейком через сито сыплется. Женские руки тесто замешивают.

На стеклах пушкинский мороз.

А там уж печка начинает трещать да покряхтывать, но далеко еще до хлебца.

Вот прогорят дрова, головешки кочергой в сторону, и лишь тогда хлебы посадят. И будет тебе, сынок, пахучий ломоть с хрумкой корочкой, стакан молока топленого с пода.

А в школу мне не надо. Вот так, ясно вам? Воскресенье!

Наелся и на речку.

Где снег со льда смело, он прозрачно-зеленый, бутылочный, через него – все до дна.

Если лечь на пузцо, может, повезет, и увидишь в речке спину сонной рыбины.

КИНА НЕ БУДЕТ

Пап, только по голове не бей…

А сколько раз отец может тебе повторять, что слово «литература» пишется не через два «и», лити, как тебе кажется! А через «и» и «е», – лите!.. Ах, тебе, засранец, все равно?! На русскую грамматику, стало быть, тебе наплевать?! Видать, по хорошей трепке соскучился!..