Я своих не сдаю

 – Как бы, как бы мне его заполучить? Ой! Нельзя ли поосторожнее?! – Проходившая мимо с массой и скоростью маневренного тепловоза толстая покупательница больно ударила художника в бок бараньей ногой, клыкасто торчащей из порванного пакета, тем самым вернув его из заоблачного мира искусств на грешную землю. – Совсем озверели людишки! А еще женщина! Даже извиниться не соизволила! – ругнулся Зосимов, потирая ушибленный бок. С болью пришло сомнение. – А что если натюрморт – не подлинник, а всего лишь копия? Подделка – вдруг?»

И сразу, то ли от волнения, то ли от боли в боку захотелось чего-то такого… кисленького или солененького – и художник с голодным вожделением уставился на сельдь на холсте.

Казалось, сельдь дышала, пульсировала, трепетала: одним словом – жила! И так она натурально выглядела, что Зосимов почти реально ощутил на своем языке ее малосольный вкус, а нос будто бы учуял пряный запах. Эх, выпить бы сейчас!

– Дядя, вы что-то купить желаете? – спросил продавец, давно наблюдавший за странными манипуляциями явно нетрезвого мужчины в норковой шапке. – У меня товары на любой вкус и цвет. Если пожелаете, могу показать такую «клубничку» – ночь не уснете.

– Да нет, спасибо, я жене подарок ищу, – отстраненно буркнул художник.

– Жене, подарок? Ноу проблем. И жене вашей найдем. Одну секундочку… Вот! – словно фокусник, бородатый мигом достал из-под прилавка небольшой приборчик с разноцветными кнопками непонятного назначения.

 – Последний писк моды! Из Швеции! Называется «Стимулятор для груди». Всего пара недель – и грудь вашей жены станет больше… чем купола этой церкви, – кивнул он на заснеженные купола небольшой церквушки, что приютилась за рыночным забором.

– У моей пятый размер, так что не надо мне вашей груди, – вполне тактично отказался Зосимов.

 – Вы мне лучше во-он ту картину покажите! – показал он пальцем на натюрморт.

– Какую вам? Эту? Или эту? – принялся учтиво перебирать висевшие рядом с натюрмортом календари торговец. – А, может, вон ту?

– Да нет же, нет! Вон этот холст! – нетерпеливо топнул ногой художник.

– Эту… мазню? – увял было бородатый, но заметив лихорадочных блеск в глазах явно потенциального покупателя, засуетился.