Я своих не сдаю

 – Ах, эту! Понял, понял! Сейчас мы ее, сейчас, один моментик…

Чертыхаясь, пыхтя, обламывая ногти о металл кнопок, он снял картину со стены и, положив ее перед собой на прилавок, принялся привычно рекламировать:

– Уважаемый! Перед вами – не холст и даже не картина, перед вами – мечта! Уж поверьте мне, я толк в картинах знаю, на этом самом месте как проклятый искусством торгую уже целых десять лет! Десять лет – день в день! У меня на них нюх выработался не хуже, чем у розыскной собаки. К примеру, вот эта картина называется… как же она называется? О, вспомнил! Натюра…

– Натюрморт это, – тактично поправил Зосимов.

– А я и говорю, натюрморт, – не смутился продавец. – Между прочим, не простой натюрморт, а старый, очень даже старый! Мне его вчера братан привез… из Москвы. Да-да, из самой столицы! Он там на стройке работает… прорабом, вот! Их бригада дом ломала… особняк старинный… брат сказал – купеческий. Он ударил ломом, а там эта штучка-дрючка… натюрморт этот. Ну, братан его и пригрел, не пропадать же добру.

А у них в бригаде бывший студент-художник работает, он-то и сказал, что натюрморт этот – вещь ценная и даже редкая, что рисовали ее эти… черт бы их всех побрал! и не выговоришь… крутится на языке… что-то вроде империалистов.

– Импрессионисты, – вежливо подсказал художник.

– Вот-вот, они самые – сионисты! – закивал жиденькой бороденкой продавец. – Братан и фамилии их называл, да я их забыл, помню только – чудные такие, ненашенские фамилии.

Да и жили те художники давным-давно, когда меня еще на свете не было… и вас тоже. Так что, не сомневайтесь уважаемый, натюра… натюрморт старый, я бы даже сказал – очень старый и исключительно редкостный. Да вы сами на нее посмотрите, – он слегка приподнял холст. – Вот, смотрите, смотрите! Ишь, ишь зараза, как живая переливается! Видите, видите! Красиво, правда? Чисто змеюка… Ни в жизнь бы не продал, да бабки нужны, хочу старую тачку на новую поменять. Так что, берите уважаемый, вещь, как видите, о-очень ха-а-рошая!

– Согласен, может, и хорошая… А с другой стороны, вдруг – копия? – с видом знатока засомневался Зосимов.

 – Прекрасно выполненная копия. А что, вы этого не допускаете?

– Копия? Какая копия?! – растерянно переспросил бородатый, надуваясь праведным гневом. – Ты что дядя, обидеть меня хочешь? Я что, по-твоему, копий не знаю? Да через мои руки знаешь сколько копий прошло? Ого-го! – потряс он короткопалыми конечностями.