Температурная биография

Беспомощно только цеплялась за что-то:

– И что, только так, и никак по-другому?

– Да, только так! Оля, с тобой нельзя по-человечески! Да ты вообще едва ли человек, посмотри на себя!

Я помню ватные пальцы, ватный мир чуть накреняющегося сознания и выпуклые стены.

… потом я узнала, что у меня случился инсульт, после которого я впала в кому.

Я помню это непередаваемое чувство, когда стоящая напротив фигура двигает своим телом, лицом, издаёт звуки… и я как-то смутно и сосредоточенно начинаю догадываться, что эта фигура от меня что-то хочет.

Но что она хочет? И я пытаюсь понять, сказать… а у меня не получается… а я как-то шевелю в ответ собой, своим лицом, телом, чтобы передать свою мысль, но не могу… и проваливаюсь.

Проваливаюсь.

И проваливаюсь.

И снова падаю.

И на меня следом падают стены, кровати, книжки, фигуры, какие-то палки и перекрытия.

И я помню, как это проживалось: чтобы встать – нужно было опустить ноги вниз. И как мучительно тяжело было сообразить, где низ и куда надо себя тянуть.

Беспомощность. Ненавистная омерзительная беспомощность ненужности. И рядом – никого… ни-одного-человека. Кто был бы во мне заинтересован.

И только в памяти всплывало, сменяясь каруселью: "Я люблю тебя", "Время, проведённое с тобой – бесценно", "Ты подарила мне Вселенную", "Неужели ты поверила, что таких как ты можно любить или хотеть? Ты мразь, ты ничтожество. Ты вообще едва ли человек. В тебе нет ничего человеческого.

С тобой только так и можно."

И снова на меня летели стены, и вдавливало в пол, и снова дышать было больно, и сложно было понять, что от меня хотят двигающиеся фигуры вокруг.

И вновь, по воцарении сознания, одна-единственная мысль: "Но ведь зачем-то Бог оставил мне жизнь".

И эта озвученная моя – моя! – старая мысль, чужим, таким другим голосом, так и билась в голове.

И эта реакция – удивление, почти смех, вся лучезарность – "Ну как можно злиться, если любишь"? – Осталась.

Во мне.

Словам я не верила.

Чем больше работаешь со словом, как с материей, тем больше складок и прорех в нём видишь.

И тем меньше веришь – чем виртуознее владеешь.

А сколько прочитано. А сколько услышано. А сколько нарушено и бездумно потреплено – и слово, буква, они словно теряют свой первозданный огонь. Слишком приелись.

Я потом узнала, кто это был, так поразивший меня своим интервью: S.J., – музыкант, певица, деятель.