Избранная лирика

Враг гнили, демагогов и кликуш,

что так ценил в нем зритель, и читатель.

Он не был инженером наших душ,

он был – хирург, целитель, врачеватель.

Потоком жизнь впускал через себя,

как рыбьи жабры пропускают воду.

Свободу, волю всей душой любя,

он был понятен русскому народу.

Он полон был и замыслов и сил,

когда внезапно смерть его украла.

А мы признаем, бог его спаси,

– большое сердце биться перестало.

Последняя ночь

Жарко и душно, распахнуты окна,

настежь раскрыта дверь на балкон.

Сквозь занавесок легких волокна

тяжкий, протяжный слышится стон.

В комнате темной, как в замкнутой клетке,

под плоскогорьем расплавленных крыш,

бьется фигурка на узкой кушетке,

чем-то спелёнута, будто малыш.

К телу бинтами примотаны руки —

в пятнах уколов, в следах гематом.

Вновь раздаются невнятные звуки

губы шевелятся вяло, с трудом.

Может он думает, что на концерте?

Пробует петь в мутном бреду?

Или объятия чувствует смерти?

Боль.

Он обречен, он обездвижен.

Люди, что рядом, уснули на миг.

Жаль, что Марина нынче в Париже.

Пересыхает жизни родник.

В самый разгар Олимпиады,

неподалеку от центра Москвы,

землю оставил для рая иль ада,

тихо скончавшись, Высоцкий. Увы.

Исторические реминисценции

Привал на Рубиконе

На берегу лесной реки

стоит в задумчивости он.

На расстоянии руки

течет иссохший Рубикон.

– Река не слишком глубока,

мостов не нужно и ладей,

едва ли будет по бока

изнеможенных лошадей.

Вброд перейдем и покорим

давно намеченную цель —

республиканский, вечный Рим,

и царской власти колыбель.

Победы высока? цена

а пораженье – это крах.

Уже разгневанный сенат

Помпею приказал во прах,

стереть когорты наглеца,

и разметать его полки.

– Не дожидаться же конца

у этой маленькой реки?

Опередив, нас разгромят,

и не оставят и следа.

Рим должен быть скорее взят.

А если нет?.. А если да?

Пока сандалии сухи?,

пока речной не тронут ил,

есть шанс признать свои грехи,

коль он рубеж не преступил.

– Шагну, и нет пути назад…

Знать, суждено столице пасть.

В ней отдых, нужный для солдат,

провизия, казна и власть.

Войска получат хлеб и кров,

взяв город с боя, в кураже.

Опять прольется чья-то кровь,

увы, не галльская уже.

Он медлит, воле вопреки,

как будто, погруженный в сон.