Жемчужина во лбу

– Благодарю, господа лицедеи, за представление, – говорит дама, бросая кошелек с монетами на пол. – Разрешаю вам удалиться. Уходите! Все уходите!

– Мы не лицедеи, мадам, а служители закона.

Полицейские подбирают рассыпавшиеся монеты, кланяются и уходят, пятясь задом.

– А ты, Пьеро, можешь остаться.

– Меня жовут… – говорит юноша, появляясь из-под подола с перстнем со светящимся рубином в зубах, – меня жовут Шиндбад.

– Неважно, как тебя жовут, – пародирует она его, – кем нажвала, тем и будешь.

* * *

«В контрасте с черно-белым изображением хорошо бы смотрелся в фильме светящийся красный камень в зубах у юноши».

«И-и… – выражая на лице недоумение, спрашивает пожилая дама в парчовом вечернем платье, – что вы хотели сказать вашим, – делает она круг рукой, усыпанной бриллиантами, – так сказать, фильмом, то бишь видением?»

«Я не делаю фильмы, я создаю ритуалы. В будущем для подобного рода представлений придумают новое слово – инсталляция, а я говорю: «ритуал!»

Гармония

«О чарах, кстати, гипнозе, ритуалах и магии.

Вы видите замок на вершине небоскреба под стеклянной пирамидой», – рассказывает Кирсанов в салоне дирижабля, указывая на шпили башенок, прорастающие сквозь стеклянный колпак.

«Кто в нем обитает?»

«Властелин мира, Европы во всяком случае, – отвечает Кирсанов. – Неформальный, разумеется».

«Что за категория?» – спрашивает человек из обслуги дирижабля.

«Должность, скорее».

«Это хорошо, что в Германии находится такой властелин.

Приятно чувствовать над собой хозяина, который всем руководит, всеми распоряжается. Как зовут властелина?»

«Мориарти в жизни, доктор Мабузе в кино».

* * *

Человек во фраке с искрой, восседает в круглом зале во главе овального стола:

– Мы все здесь, господа… и дамы тоже… – с раздражением указывает он в сторону женщин, принимающих возмущенные позы, – колдуны и колдуньи, шпионы и куртизанки, авантюристы и мошенники, и прочие и прочие, собрались на первый съезд преступников Европы, чтобы разделить сферы влияния.

– Вы, Мориарти, вульгаризатор – бьет инфернального вида старик тростью в пол, – пошлый буржуазный вульгаризатор, превративший искусство в прозу, в обыденность! В бизнес!

– Не торопитесь с выводами, герр Калигари, мы только еще приступили к обсуждению…

– А вы уже навязываете нам ваши буржуазные взгляды! Я вас сейчас усыплю! – протягивает он руки вперед и делает страшные глаза.