Жемчужина во лбу

 – Спи! Спи! С… пи… – но роняет голову и, опираясь подбородком на трость, засыпает сам.

– Видения, господа, – продолжает оратор, – вот с помощью чего… кстати, многие из здесь присутствующих не более чем иллюзии… мы запугаем Европу. Все человечество, – начинает орать он, – мы поставим на колени…

* * *

«Понавели тут гипнотизеров всяких!» – ворчит немец, стряхивая рукой со лба наваждение.

«Во время войны… забыл сообщить… я был летчиком, побывал в плену в замке барона Штрогейма и у его супруги…»

«Не верьте ему, дамы, – перебивает его Гармония.

 – ни на какой войне он не был, а уж летчиком – и подавно».

«Моя актриса не любит меня, но… уважает».

«Эти истории бесконечны и каждая следующая отрицает предыдущую».

«Но в этом смысл искусства».

«Искусства, но не жизни. Он всегда был обманщиком, создателем миражей и иллюзий».

«Разумеется, на то я и режиссер и всегда был им и буду в трех лицах по крайней мере, поскольку живу несколькими жизнями одновременно, одной из них в Германии.

Однажды в юности меня наградил бриллиантовым орденом эмир Бухары, с определенными целями посетивший наш дом в Париже. Я усыпил для него очередную гувернантку, в которую тот влюбился, за что и получил награду бриллиантовый орден и деньги, которые позволила мне после революции окончить Оксфорд. Я едва закончил его, потому, как все свободное время посвящал кино и театру, а также познанию жизни».

* * *

Стоя за кулисами, Кирсанов объясняется в любви к Гармонии, играющей роль на сцене.

– Нет уж, увольте меня, – произносит она фразу, необходимую для очередной сценки, совпадающую с возмущением настойчивым поклонником. – Перестаньте преследовать меня, молодой человек! – добавляет она, обернувшись к нему. – Вы еще слишком молоды для меня.

– Еще? Вы подаете надежду на будущее…

– Нет, нет и нет!

– Вы обронили веер в саду – продолжает он из-за кулис в другом театре, – и я теперь молюсь на него. Хорошо, если бы вы уронили еще что-нибудь.

Расческу или подвязку.

Гармония дает ему пощечину, что вызывает шквал аплодисментов в зале, и переходит на поляну перед замком, где происходит дуэль.

– Не занимайтесь ерундой, господа! Займитесь чем-нибудь другим!

– Чем? – спрашивает один из них.

– Народом, скажем, или еще чем-нибудь общественно-полезным.

– Народом… – хмыкает дуэлянт, – вот еще ерунда, – и протыкает зазевавшегося противника.

– Разрешите пройти, господа, – говорит юноша.