Это офис, детка!

А я еще долго стояла на набережной, пытаясь осознать, что со мной происходит. Мне казалось, что я поняла все, о чем разговаривали эти двое:

– Ты должна решиться, уедем сегодня же!

– Я не могу его так бросить, мы прожили вместе шесть лет. Пойми, он ни в чем не виноват!

– Он просто пользуется тобой, ты что, не видишь этого?!

– Я люблю тебя!

Я повторяла и повторяла последнюю фразу, прижимая правую руку к груди, с каждым разом ощущая, как что-то там, в глубине, начинает оживать, шевелиться, тянуться вверх, к свету… Теплая волна, вначале робкая и неуверенная, поднималась все выше и выше, пока не выплеснулась наружу мощным потоком рыданий.

– Мадам, с вами все в порядке? Вам нужна помощь?

– Мерси, мерси, не волнуйтесь, я в порядке. Мне очень хорошо. Мне так хорошо, как не было много-много лет. А может быть, и никогда не было…

Анна

В первый раз я попала в Большой театр, когда мне было шесть лет. Бабушке, жене участника войны, щедро выдали на работе два билетика на «Щелкунчик».

Мы с мамой приехали из своей Балашихи пораньше, чтобы погулять по центру, полюбоваться наряженными новогодними елками, сходить на Красную площадь. В Москве я бывала и раньше, но этот приезд мне запомнился особо. Все было какое-то волшебное, нереальное – и улицы, засыпанные снегом, и люди-снеговики с сугробами на шапках, и красные троллейбусы, обвешанные маленькими гирляндами. А когда часы на Спасской башне пробили шесть, мама стала поторапливать меня: она хотела пораньше прийти в театр, зайти в буфет и поесть вкусных пирожных.

Театр меня ошеломил. Все казалось таким огромным, фундаментальным, что я испугалась и заплакала. Я стала тянуть маму назад, к выходу, а она, посмеиваясь, взяла меня на руки и прижала к себе. Мы сдали пальто в гардероб, получили красивые блестящие номерки. Мама взяла с собой мои новенькие туфельки, чтобы я смогла переобуться. Сама она нырнула в черные лодочки на маленьком каблучке-рюмочке, и мы пошли в буфет. Вот он мне совершенно не запомнился, мне хотелось побыстрее сесть в мягкое кресло, потому что за целый день, что мы бродили по городу, я порядком утомилась.

Как только начала играть музыка, я поняла, что куда-то лечу. Я с боязнью посмотрела на свои руки и ноги, они были на месте, но ощущение полета не прекращалось.