Я выбираю солнце

Сквозь икоту продавливала:

– Андр-рюша, Андрю-рю-рю….

Пока он же хмурый, потухший не присел рядышком. С осторожностью погладил по плечику, мягко прикоснулся к огненной макушке.

– Не плачь, Рыжуха. Я приеду в твою Москву, приеду. И ты приедешь, Бабаня сказала.

Взметнулась, бросилась ему на шею, сковала ручками и зашептала в ухо:

– Честно-пречестно?.. Правда-преправда?

– Да.

– А потом жини-ица.

– Да-а.

Глава вторая

В Москву Злата вернулась с папой и бабой Раей. Тётеньку эту знала, жила через два дома от Бабани.

Перед отъездом из деревни она часто заглядывала к ним вечерком, почаёвничать по-соседски, всё пыталась поговорить со Златой, но той некогда было лясы точить. Забот у них с Андрюшей по горло.

Большая четырёхкомнатная квартира на Удальцова встретила пустотой и гнетущим неуютом. Мир изменился, Злата почувствовала это всем своим маленьким существом. Притихшая, бродила по комнатам, с трудом пытаясь что-то осознать. Не получалось и боль расставания с Андрюшей ещё не утихла.

Всё чужое, печальное, ни играть, ни бегать не хочется. Она долго стояла возле массивной лакированной стенки в зале и смотрела на фотокарточки с чёрными полосками. Папа подошёл, обнял большущими руками и спросил:

– Это бабуля с дедулей, помнишь?

– Да, – с уверенностью кивнула Злата, выхватывая из памяти отрывочные фрагменты прежней жизни. – А где они?

Папа сел на диван, усадил её на колени и серьёзно посмотрел в глаза.

– Понимаешь, Солнышко…, они умерли.

– Как цыплёнок?

– Какой цыплёнок?

– Ну-у, в деревне же! Бабаня сказала – бох дал, бох взял.

– Да, да, доченька.

– Насовсем умерли?

– Насовсем.

– А мама? Тоже умерла?

– Нет, что ты. Мама… мама в командировке.

– А-а…. Каммань-дировке – это как?

– Как тебе сказать, Солнышко…. Это такое место, где люди работают далеко от дома.

– На севере? Как Андрюшины мама с папой?

– Почти.

– У-у…. Зна-аю, мама за длинным рублём гоняется. Так бы и сказал, – фыркнула Злата.

Про этот убегающий от всех рубль они с Андрюшей сто раз говорили. Бежит жёлтенькая бумажка на ножках, длинная предлинная, вся колыхается, торопится, назад оглядывается – как бы не поймали. На самом верху её единичка нарисована, а под ней написано – один рубль.

– Не совсем так. Мама не может приехать, она очень занята и делает важные дела.

– Для меня?

– И для тебя, и для меня.

– А для Андрюши?

– Конечно, и для Андрюши, для всех.

– А-а.