Затерянные в тайге

Такой красивой осени старожилы давно не видели в этом краю. Но Василию было не того. Он спотыкался, тяжело дыша, не замечая ни ветвистых кустов, осыпанных ягодами, ни зелени, весело пестревшей разноцветными цветами. Безжалостно наступая на эту красоту, напоминающую красивый узорчатый восточный ковёр, Василий спешил изо всех сил. Огибая крупные камни, он не чувствовал усталости, не заметил, что несколько раз чуть не подвернул ногу, но главное – не терял надежды.

Надо бежать – и бежать изо всех сил! Не сбавляя скорости, он мчался наверх, потому что только с вершины сопки можно было разглядеть дорогу, которая из тоненькой полосочки у подножия сопки, расширяясь, постепенно превращалась в широкую трассу.

Дорога шла на Читу, с обеих сторон её окружала тайга, огромные непроходимые болота и сосны-великаны. Проложили её уже давно, говорили, что строили её заключённые. Однако этой дорогой никто уже давно не занимался, не чинил, не асфальтировал, потому была она вся в трещинах, ямах, похожих на воронки от бомбёжек. В выемках и трещинах часто застревали машины, особенно тяжело нагруженные.

В этот утренний час дорога спала, было все тихо: ни машин, ни телег, ни одного зверька, прошмыгнувшего через тракт. – Никого. Куда все подевались? Ни транспорта, ни людей! Обычно в это время уже были слышны разнообразные звуки: у кого-то урчал мотор, подсоединённый к помпе, кто-то выливал из тазов отработанную воду, журчала, как ручеёк, льющаяся вода из шлангов, доносились голоса старателей. Для золотодобытчиков такая тишина непривычна.

Вася подумал: «А вдруг где-то занялся пожар и все помчались туда? Может быть, именно потому так тихо?»

Всматриваясь вдаль, он нигде дыма не заметил, но всем телом почувствовал, что стало гораздо холоднее: одна лёгкая рубашонка, небрежно заправленная в тренировочные брюки, и летние сандалии тепла не давали.

Поглядев на небо, он все понял: солнце почти наполовину было закрыто огромной чёрной тучей, навстречу ей быстро приближалась такая же мохнатая, иссиня-чёрная, страшная туча.

«Когда они столкнутся, – подумал юноша, – начнётся не просто обыкновенная гроза, а сильнейший ливень с ветром и молниями. Лить будет как из ведра – вот уж никому мало не покажется!

Надо скорее бежать обратно, может, мои уже дома, а я тут цветочки нюхаю и как столб стою».

Поднявшийся ветер играл с дверью в теннис: дверь неутомимо отбивала подачи. Она была под стать домику – одно название: вся разболтанная, продуваемая и еле держалась на одной петле.