ГруЗдь моего настроения. Рассказы и миниатюры

Слава богу. Рука дрожит от того, что сломал какую-то костяшку на правом кулаке. Слишком сильно врезал. Не промахнулся. Попал, вероятно, в лоб.

– Смотрите, чтобы не уснул на рельсах, – обращаюсь я к подростку. – А мне пора на вахту.

– В милицию звонить? – спрашивает другой паренек.

– Не надо, Денис, пусть нормально на дембель отправится.

Денис – лучший в моей секции. Хулиган, уличный боец, черный копатель. Пока ничего больше о нем не знаю. Денис накаченный, рыжий, с позолоченной фиксой во рту. Спокойный.

От силы природной.

Через полчаса сижу в каморке сторожа и пытаюсь унять нервную дрожь и ломоту в руке четвертинкой самогона. Вся анестезирующая теплота уходит на снятие боли. Остаюсь трезвым и злым.

Когда рассвело, понял, что руку сломал – она опухла и почернела. Перелом закрытый, но медлить нельзя. До рабочей смены в интернате два с половиной часа, а больница всего в двух кварталах. Рискнул. Побежал в приемный покой на процедуры. Оставил склад без присмотра.

Пока мне делали перевязку и налагали шину, несколько тюков с германскими кроссовками увели.

Украли, то есть. Краем глаза я заметил, как какой-то странный утренний рыбак вел свой мотоцикл с коляской на холостом ходу. Запомнил номер мотоцикла.

Днем ко мне на квартиру приехал майор Кувшинников, главный милицейский человек в поселке, внимательно расспросил меня, дал понять, что ему известно про ночную драку с пограничником. Предложил работу в уголовном розыске. Но перед тем, разумеется, бумажная рутина, полугодичное обучение на ускоренных курсах школы милиции.

Я согласился. Думаю, зацеплюсь за государственную службу, а там, как-никак, выплаты за звания, пайки и прочие привилегии. Надо было выживать.

Ольга засуетилась. Будешь при погонах, сможем приватизировать ведомственное жилье. Жилье вскоре приватизировали.

– Ах, какой красавец, этот Кувшинников, – шептала Ольга. – Седой, благородный, прямая спина. Не думала, что в этой дыре живут такие отзывчивые люди. И тебе помог.

– Угу. Хороший человек, ничего не скажешь.

Ольга засуетилась больше. Давай распишемся, как муж и жена, в поселковом совете. Ты скоро будешь олицетворять власть. Надо расписаться официально.

Не сужено было этому случиться.

Когда подходили к поселковому совету, Ольга попросила меня найти кустики, чтобы сходить в туалет.

– Потерпи, – ответил я. – Тут место святое. Кирха.

– Ну, конечно! – нервно ответила Ольга. – Одни стены и остались. Внутри пьяная молодежь. Ямки роют, ищут клад.