Сон осеннего леса. Повесть

Когда в доме никто не живет, он начинает медленно умирать – перестает питаться энергией, исходящей от живых людей.

Совсем ветхим стало маленькое укрытие в углу двора, где находился тендир – традиционная печка для хлеба. Он всегда с интересом смотрел в детстве, как бабушка кладет лепешки на стены тендира. Здесь же недалеко было приспособление для выжимания виноградного сока. Его дед делал вино.

Ризван подошел поближе к дому. Оконные рамы гнили. Темно-серая древесина местами была сильно изъедена насекомыми. «В таких местах необходимо своевременно красить деревянные покрытия», – подумал Ризван.

В нем заиграл строитель.

Дом состоял из двух этажей. На первом этаже находилась кухня, большая гостиная и подсобное помещение. На втором этаже были три спальные комнаты. Первый этаж на четыре кубика возвышался над землей, и к входу вели небольшие ступеньки, сделанные из бетона. Ризван помнил, как много лет назад дед решил снять сгнившие деревянные ступеньки и заменить бетонной кладкой. Теперь две большие трещины располагались на этой кладке, сквозь которые прорастала трава.

Ризван открыл дверь и несмело вошел.

Первое впечатление было удручающим – дом без жизни. Нет, не мертвый, но без жизни. Очевидно, что Гамид поручал регулярно проветривать помещения – не было затхлого запаха. Все было аккуратно сложено – никакого беспорядка, заброшенности.

Перед глазами Ризвана замелькали кадры детства. Завтраки за столом с дедушкой и бабушкой – сладкий чай, традиционный сыр мотал, масло и тендир. Жизнь здесь кипела пятнадцать лет назад, двадцать и даже сто лет назад.

Дом был построен еще в прошлом веке.

«Когда-то здесь жили мои предки, – подумал Ризван. – А триста лет назад на месте этого дома был другой. И там тоже люди жили… Все кануло в вечность. От нее не осталось следа. Бесследно исчезли люди, тысячи и миллионы людей».

Ризван вспомнил, что он где-то прочел, что на Земле до сих пор жило в общей сложности приблизительно восемьдесят миллиардов людей. Из них в памяти человечества осталась пара сотен известных политиков и деятелей искусства и науки.

А все остальные, которые так же двигали машину жизни, исчезли бесследно. «Кто помнит моего дедушку? Может, сотня людей. Через сто лет, когда все они умрут, так же как и я, его некому будет вспомнить», – думал Ризван, и на душе стало невыносимо тоскливо. Он даже стал жалеть, что приехал сюда.

Ризван поднялся на второй этаж и вошел в одну из спален. В комнате стоял платяной шкаф и большая железная кровать.