Среди звука. Смысл молчания

Истончается наша мысль

В тёмном зеве зимы-мерзавки,

И пульсирует новый смысл

На столешнице старых сказок…

Белошвейка

Март сопит на развалинах мира,

тянет мгла исхудавшие руки,

коматозного солнца пунктиры

мельтешат (теперь больше от скуки).

Истончаются в нитку ледышки

странных зим, нашумевшей капелью,

тишина после долгой одышки

наслаждается звуками трели.

Облака на буксире у неба,

в чехарде тёплых грёз зреет нежность,

в ветках памяти сонных деревьев

набухает зелёная свежесть.

А девчонка моя, белошвейка,

распорола бедовую душу,

из кусков залатала все шрамы.

И в рассвет ускользнула распутный…

Она

…в полулюбви застыла изнутри

молчуньей, не умеющей молчать,

страдалицей, с отсутствием тоски,

бегуньей, не умеющей бежать.

…она сегодня грешность, тишина,

нетронутая нежность для мужчин,

застенчивая мякоть февраля,

прилежное дитя мирских обид.

открытая насмешливая грусть,

во внешности загадочный «шарман»

отчаянный воздушный поцелуй

(с ладони улетающий обман).

…но засуха гуляет по губам,

вопит в затылок, ноя, пустота.

в крахмальных простынях души кричит

недолюбовь… и одинокий «вамп»…

как мир

Обнимаю тебя, как мир, чуть продрогший, поломанный болью,

где кружит вековая пыль, и снегами твой дом припорошен.

Недолюбленный брошенный рай – ватным небом, мёрзлой водою,

мятым клевером пахнут мечты, горным воздухом дышат звёзды.

Ты молитвы мои не считай, лучше слушай, что шепчут ветры:

в них сегодня и завтра, вчера – недосказанность, лёгкий трепет.

Без тебя не приходит весна, умирают стихи на пиках,

травы корни теряют, а сны снятся только богам безликим.

Ты под голой луною ждёшь млеко зорь, над туманами – ночи,

не роняешь остывших слёз, только смотришь страдально на море.

Не проси заплутавших птиц показать тебе старые тропы,

лучше строй из руин корабли, и плыви по судьбе свободным.

Обнимаю тебя, как мир,

чуть безумный и самый далёкий…

старше и младше

Я младше тебя на год февральских разлук

И старше на век предапрельской обычной снежности.

Когда-то кормила чаек, ловила джус

И крылья стрекозьи для сердца кроила нежные.

Я ближе к тебе на сто бесноватых гроз

И дальше на два фехтующих скачущих ветра.

Мне холод не снился, октябрь желтел без слёз,

Земля целовалась взасос с неокрашенным небом.