Жмурки со Вселенной

Из-под бронзовой накидки виднелись большие песочные часы, а в руке старик держал серп, только лезвием вниз. До мурашек пробирало от этого «Плаща».

Свободное пространство на стенах, видимо, тяготило директора музомастерской, поэтому он старался завешать любую открытую поверхность картинами, часами и другим элитным барахлом. Особенно несуразно выглядела правая сторона холла, где окна чередовались с зеркалами. И как раз возле них уже столпились женщины с красными носами и щеками, пытаясь исправить макияж, который подарил им февральский мороз.

Тут же разместилась коллекция сюрреалистических инсталляций. Часы в виде ракушки по картине Владимира Куша; мягкие, «тягучие» часы на дереве с одной веткой по мотивам Сальвадора Дали. Все композиции олицетворяли собой название мастерской «Время», чтобы никто не забыл, куда он пришел.

В узком проходе в бывший танцевальный зал возникла очередь, гости старались пройти быстрее, чтобы занять лучшее место возле сцены. Я поспешила вслед за ними. Бывший танцпол, который когда-то вмещал до тысячи пьяных людей от 15 до 20 лет, превратился в огромную пустую мастерскую для художников.

В воздухе витал запах новой мебели. Белые кожаные диванчики манили сесть и обсудить каждого, кто сюда пришел. Я не поддалась искушению, так как платье и так чуть по швам не пошло в машине, пока сюда добиралась. Паркет меня раздражал своим приторно-белым цветом, без следов краски, потертостей или иных доказательств рабочей творческой энергии. Открывшаяся музомастерская не казалась уютной или гостеприимной, – наоборот, во всем сквозила надменность. Гости спокойно расхаживали с бокалами игристого, рассматривали стены, делились впечатлениями. Мужчины постарше налегали на крепкие напитки и не отходили от подносов с коньяком.

Как и все присутствующие, с любопытством смотрела на окружающих и вдруг увидела знакомое лицо. Александр Верба, тот приятный мужчина, который случайно зашел в мой офис. Его голубой костюм ярким пятном выделялся среди светского общества. Наши взгляды встретились, он улыбнулся и пошел ко мне, а я – к нему.

Но его кто-то окликнул, и Александр только махнул мне рукой в знак приветствия. Мой растерянный вид и неловкость рассмешили бы любого наблюдавшего за мной.

Людям становилось скучно, и даже обсуждение других гостей не помогало. Болтовня сфокусировалась на известном импресарио. Удивилась этому слову, так редко можно услышать его в речи. Некий Манилов, который не любил простых художников и искал себе новых жертв.