Чёртовы свечи

Мы поехали на базу.

– А может, с улицы попробовать зайти, через окна, там ведь пусто… как будто, – предложил я.

– Мы не пойдём. С этой квартирой что-то не так. Может, тут полтергейст, – заявили просвещённые строители и, быстро собрав инструменты, уехали.

К двум часам уже никого не было. Бабушка Мила взяла у нас веник и замела мелкие обломки бетона и пыль в совок и высыпала в ведро. Огромная дыра, зияющая на месте бывшей двери, больше подходила к декорациям фильмов о войне, чем к подъезду жилого дома.

Жильцы дома тоже опасливо заглядывали внутрь, трогали бетон осторожно и тихо поднимались в свои квартиры. Некоторые задумались о переезде.

Наступил вечер, и, как договаривались, к нам осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, пришла бабушка Мила. Даже мы её не сразу узнали, она изменила внешность и одежду: покрасила волосы, купила новую оправу и стала носить брюки и спортивную ветровку. Всё, что было из одежды в квартире, пропало и, возможно, навсегда, поэтому ей пришлось совершить головокружительный поход по магазинам и тратить, тратить, тратить; благо, пока было что.

В тот вечер, когда она зашла к нам с остатком свечи, у неё в руках был женский добротный кожаный портфель. Там свечка и лежала. А кроме свечки, папка с домашними документами, телефон, ключи от квартиры, паспорт, пенсионное удостоверение, какое-то лекарство, кошелёк и что-то чисто дамское. По сути, осталась она на улице, но с небольшим пенсионным накоплением на счёте и мелочью в кошельке.

Даже без помощи детей своих некоторое время она могла не бедствовать и была далека от того, чтобы исследовать содержание местных мусорных баков. Настроение у неё было отличное, близко к боевому. Поначалу она расстроилась из-за того, что её старый рассказ настолько заинтересовал нас, что мы «потеряли голову», это она про меня, и могли навлечь на себя страшную беду. Но теперь, когда отступать было некуда и единственным путём стало пройти испытания до конца, успокоилась.

Мы пили чай и слушали продолжение её истории.

– Я думаю, это война спасла отца моего. Когда немцы пошли, все мысли о чём стали – о том, как отбиться от фрицев. Так тяжело стало, людей не хватало. Послали отца на фронт, но перед этим он документы и все записи свои собрал и аккуратно в папочки, а потом в коробки упаковал и сдал. Но на всякий случай сделал копии и закрыл в железном ящике, а ящик спрятал у нас в саду в сарае.