Чёртовы свечи

Мало ли что, война закончится, а вдруг архив пострадает при бомбёжке, так он думал, вот и подстраховался.

– Так вот откуда у вас материалы. И свечка оттуда? Что же вы сразу не сказали? Я бы не проводил такие эксперименты.

– Да откуда же я знать могла, что ты таким прытким можешь оказаться? Я пока соображала, ты уж свечу зажёг. Да и, по правде говоря, я не думала, что это та самая свеча. Вот и погорела.

– Значит, у вас под рукой все документы. Интересно. Очень интересно.

Соседка наша строго посмотрела на меня и нахмурилась, поджав губы.

По её реакции стало понятно, что ни одного листочка из заветных папок я не получу.

– Всё не всё, а кое-что есть. Поэтому их надо будет аккуратно разобрать и поискать конец, на чём батюшка мой остановился. Этим и займёмся.

Я наливал в тот момент в чайник воду и, услышав от бабушки Милы совсем не то, что ожидал, обернулся и, наверное, раскрыл рот.

– Рот-то прикрой и воду выключи. Небось ожидал, что сяду я, как собака на сене, и буду охранять ящик. Дудки. Что тут дохлым журавлём прикидываться, искать надо.

Я без квартиры, да и как бы мы историю не скрывали, всё равно она кому надо известна станет. Детей впутывать не будем и Ларису освободим, а мы с тобой должны встать на след. Иначе нас опередят.

– А почему меня нельзя, почему? – крепко обиделась Лиза. – Я, может, лучше некоторых в детективах разбираюсь.

– А ты у нас будешь тайная агентка, – успокоила её бабушка.

– Под прикрытием?

– Ну что-то вроде этого.

Трудно было поверить в случившееся: дама в почтенном возрасте пересказала нам старую семейную историю, и мы, все мы, кто слушал её, стали невольными носителями вековой тайны, за что можем поплатиться жизнью.

Мурашки по телу. Это что, такая фантазия? Да быть такого не может. А полиция, прокуратура, ФСБ разве не могут, не должны, не способны вести такие дела?.. Или у них что-то не работает? Так всё хорошо, но что-то не работает. Как ни обратимся к ним за помощью, так самим потом адвокаты требуются. И эти документы… Если начать их разбирать, ещё больше втянешься в историю, станешь для кого-то ещё более опасен, и тогда… а если забыть обо всём, дескать, не видел, не интересно, не знаю, мол, ничего, тогда… но кто же в это поверит? Даже проверять не будут, грохнут: нет человека – нет сомнений.

Значит, выход один – идти до конца. В этом и спасение. И последний кусочек свечи, как граната, как последний патрон. Пусть сунутся, зажжём, а что там в чёртовой свече заложено, догорит – узнаете.