Богова делянка. Повесть

 – наконец кашель прошёл, и она закончила: – И вообще, уже без десяти.

Поколебавшись, я схватил у неё горсть попкорна и, жуя на ходу, побежал на работу.

На кладбище.

Оно уже было открыто. Я привычно срезал путь через наш вход, пробежал через туристическую священную рощу с камнем-Дедом посередине, по выгнувшему спину мосту через речку, пробежал насквозь Старый город и вскоре оказался у главного входа, где стояло административное здание: конец восемнадцатого века, такой себе классицизм – ярко покрашенная коробка с колоннами.

Взбежал по лестнице на третий этаж, привычно перепрыгивая через дыры в паркете.

– Добрый день, Илья Ильич! Извините за опоздание, я честно спешил.

– И тебе добрый. Спешил, казак… где мать твоя? – Илья Ильич, щурившийся в монитор, спустил очки на кончик носа и взглянул на меня поверх них.

– Повредила ногу.

– М-м-м, – Илья Ильич вернул очки на место.

– Нет, взаправду.

Он поднял брови.

– Что-то серьёзное?

– Не знаю. Я сюда, а она поехала в больницу.

– Как не вовремя…

– Да не волнуйтесь! Я у вас год тут, экскурсии как ведут – видел.

Потерплю месяц, пока мама не выздоровеет. Привыкать надо!

Илья Ильич улыбнулся.

– Привыкать надо… – повторил он за мной. – Если тебя возьмут, казак, если возьмут. Не каждый подойдёт. И Директор у нас строгий. Строгий…

Илья Ильич уткнулся в экран. Я подождал, пока он продолжит речь, но он молчал, и я напомнил о себе:

– Что сегодня делать?

– А, да, – Илья Ильич снова посмотрел на меня поверх очков. – Сегодня твоей матери хотел поручить ребят, твоих ровесников.

Хотят стать экскурсоводами, как и ты. Она умеет обращаться с… молодыми людьми. Но если ты уйдёшь сейчас, я тебя не осужу. Тогда я смогу…

– Я уже опытный! – прервал я его монолог. – С детьми разберусь. Мне не трудно! Я уже почти готовый экскурсовод, ЕГЭ сдам – и готов.

Илья Ильич внимательно поглядел на меня. Улыбнулся и кивнул.

– Похвально. Ты молодец, Иван, настрой держишь. Оптимизм – он помогает, даже необоснованный. А матери передавай пожелания скорейшего выздоровления.

Обязательно узнай, что у неё. Если лёгкое растяжение – приводи к Петровичу, он её быстро поставит, прости господи, на ноги. А если связки надорваны или перелом… – он покачал головой, – тоже приводи. Но не думаю, что что-то получится, сам понимаешь.

Вот ещё каждый меня учить будет, что делать! Будто мне двенадцать. Сам знаю, к Петровичу, не к Петровичу!

Илья Ильич усмехнулся, хотя я молчал. Видимо, понял всё по моему лицу.