Флёр. День Города

– Но вы согласны, что Стеклограф тут ни при чем? – не унимался толстокожий.

– В Здании считают, что это его произведение. А плагиат это или оригинал, фотообои или реальность, честно говоря, меня не интересует. Нет, вы только посмотрите, полетело что-то. Ух ты! С крылышками и длинным носом. Блестит и волнуется. Видели? – тонкий тип указал на пронзительно граявшую взъерошенную ворону за Окном.

– Фотообойная…

– Чудесно, чудесно! Выдумка, высвобождение, виртуозность…

– Эк, заладили вы… Говорю вам: бездарь, вор и портняжка…

– Неважно, неважно… Потрясающе, непревзойденно, восхитительно…

– Смотрите, смотрите – Альбинос…

– Где, где? Не вижу.

– Да вы не в ту сторону смотрите, он вглубь побежал.

– Ах, жалость, какая. Я так на него посмотреть хотел.

– Травануть бы его, гада. Заметили, как в отделе эта тварь появляется, у нас сразу пертурбации происходят…

– Жить начинаем.

– Функционировать, скорее. Перемещения какие-то, смена кадров…

– Это и есть жизнь, по-моему.

– Эх, а вы еще красками восхищались…

Вдруг на Окно упала огромная тень, и обладатели «серебряных» нитей испуганно отпрянули.

– Что это было? – заикаясь, спросил худой, вытянув руку вперед.

– Они… – сплюнул толстый. – Впрочем, не настаиваю.

– О-о… – ужаснулся собеседник. – О-о… Не может быть.

Тень пропала. Флёр, увидев не верящих собственным глазам типов, направился в их сторону:

– Простите, как в костюмерную к мастеру пройти?

– К стеклянному графу, что ль? А вы по кляксам идите… Видите красненькие разводы? Они прямо к нему ведут, – съязвил злопыхатель в широких штанах, окинув командируемого с ног до головы оценивающим взглядом.

– Спасибо, – поблагодарил Флёр и зашлепал по оставленным неаккуратными малярами кляксам.

Но в это время сзади него раздались фистульные хихиканья. Флёр развернулся и увидел целый набор тонконогих фломастеров с высохшими «серебряными» нитями. Были они крайне странными. Держали в руках промокашки, отрывали от них кусочки и прятали под колпачки.

– Эй! Подиумные мощи, – раздался истеричный голос, и за фломастерами появился рыхлый широкоскулый Маркер с ультрамариновым колпачком на голове и вялой не-«серебряной» нитью. Левая бровь выщипана, правая – выкрашена в разноцветные вертикальные полоски. Один бакенбард жиденький и всклокоченный, другой, вероятно, не вырос из-за гормональной недостаточности.