Выжившим

Потом поднялся, спустился на кухню и взял из холодильника банку холодной колы.

Он допил ее к концу второй страницы блога Попугайчика. Хотел пойти выбросить, но передумал и просто запихнул под кровать.

Чтение увлекало его все больше. Напряжение, вызванное револьвером папаши Хогарта, спало. Кит лежал расслабленно, с легкой головой и ясными мыслями, но даже в такой голове никак не укладывался эксгибиционизм Попугайчика.

Так Кит про себя окрестил тот поток откровений, которые Попугайчик тоннами вываливал на страницы своего блога.

Первые три производили впечатление шокирующее – Томми рисовался фашистом-эзотериком, давно и прочно съехавшим с катушек. На четвертой он превратился в милого печального мальчика, этакого Маленького Принца, требующего у окружающих барашка и розу. На шестой Томми бушевал, как заправский героиновый наркоман, на седьмой каялся в грехах и просил на свою голову кару небесную, дальше требовал разрушения планеты лазерным лучом, потом признавался в ликантропии, следом волной гнал детские воспоминания о каких-то бомжах-извращенцах, гоняющихся за ним с членом наперевес.

Блог читался как сборник рассказов нетрезвого писателя-неудачника.

Поначалу Кит не мог поверить своим глазам, потом – не мог поверить Томми.

Чувствовались в этих записях неуловимая фальшь, налет пародийности, мишурный элемент. Кит перечитывал некоторые строчки по нескольку раз, надеясь поймать то слово, которое резонировало, выдавало ложь, но Томми так искусно плел свои сети, что ничего доказать Кит бы не смог.

В этом блоге никогда не появится записи о том, как Томми решился швырнуть картошкой в Морана и о чем при этом думал.

В этом блоге нет самого Томми.

Кит выключил ноутбук, отложил его и запустил руку под подушку. Вторую таблетку он разгрыз. Сразу же занемел язык и губы – приятное ощущение. Примерно такое, какое бывает при стоматологической заморозке, но куда более чувствительное.

Раздевался Кит неторопливо, внимательно отслеживая все приливы: вот потек холодок по рукам и ногам, вот встрепенулось сердце…

Теперь уже плевать, даже если отцу взбредет играть с Китом в русскую рулетку, Кит не дрогнет.

Ему теперь не страшно. Руки не дрожат, рассосалась тяжесть в груди.

Аккуратно погасив ночник, Кит улегся на спину и натянул одеяло до середины груди.

Напротив плакат с Бреттом Фарвом.

Бретт весело смотрит на Кита из-под шлема, за его спиной размытое разноцветное пятно трибуны с болельщиками.

«Как дела, Кит?» – «Все нормально.