Настя и кроличья лапка / Остров / Мазок. Три повести

Настя вся ушла в сладкое движение, казалось, куда-то в сторону, отделяясь от тела, норовит съехать голова.

– Вот… вот так, – выдохнул Юрчик.

Он прижался к ней. Ягодицы, бедра еще работали, но с каждым толчком все медленнее, медленнее. Непослушными, дрожащими пальцами Юрчик убрал мокрые волосы у Насти с лица.

– Снова живой, – сказал он.

– Я вижу, – сказала Настя.

Они поцеловались. Юрчик выключил воду. Настя потянула полотенце с крючка. Они, как пьяные, принялись выбираться из ванны, потому что оказалось, что вдвоем в ней ужасно тесно.

Вместе с паром, вытираясь одним на двоих полотенцем, они вывалились в коридор.

– Сейчас бы пожрать, – сказал Юрчик.

– Есть торт, – сказала Настя.

– И все? Хоть бутерброд с чаем.

– Тю! Это быстро.

Пока Настя в чем мать родила соображала легкий салат и резала колбасу на блюдечко, Юрчик успел одеть чистые трусы и майку. Появился в кухне с Настиным халатом, накинул ей на плечи.

– Чтобы никто в окно не подсмотрел, – сказал он.

– Кому там смотреть? – фыркнула Настя. – Ночь уже, все спят. И все-таки не первый этаж.

– Ну, – Юрчик сел на стул и ухватил колбасный кружок, – тут ты не права. Как раз ночью такие психи и активизируются.

– Откуда знаешь?

– Сам такой.

Юрчик зажевал колбасу. Настя покивала:

– Понятно. Я подозревала. Лопай, боевой конь.

Она подвинула ему миску с наспех настроганным салатом: помидоры, капуста и огурец, сбрызнутые оливковым маслом.

– Скорее, я боевой пони, – сказал Юрчик, склоняясь над миской.

Настя рассмеялась. После душа Юрчик посветлел лицом, посвежел, по сравнению с тем мрачным, грязным, задавленным Юрчиком, что кулем ввалился в квартиру, они расходились как небо и земля. Захотелось даже проверить, не лежит ли прежняя версия в ванной. Или даже не версия, а кожа. Ну, как в сказке про Василису.

– Слушай, – спросил Юрчик, расправляясь с салатом, – у тебя какие-то личные сбережения есть?

Вопрос уколол.

– В смысле?

– Мне могут понадобиться, – сказал Юрчик как бы между делом.

– Если с твоими, то тысяч сто будет, – сказала Настя, запахиваясь в халат и садясь напротив. – Я не умею копить.

За спиной, нагреваясь, чуть слышно зашипел чайник. Юрчик вздохнул. Какое-то время, дожевывая, он двигал челюстью. Потом вдруг поднял пустые, неподвижные, остановившиеся глаза.

– А у родителей?

– Юрчик!

– Прости, ты права, – скривился он.