Настя и кроличья лапка / Остров / Мазок. Три повести

От стола к столу и дальше в проход, в лабиринт рынка, изучая, где бы пролиться денежным дождем. Родства с ними Лаголев не чувствовал. Он вообще в последнее время не ощущал своей принадлежности к роду человеческому. Точнее, думал, что он-то как раз настоящий, последний, а вокруг инопланетяне.

Или облака.

– Килограмм помидоров, пожалуйста.

Высокая женщина с сыном лет шести в ладном джинсовом костюмчике встала у прилавка. Пистолет в руке мальчишки трещал и брызгал светом из пластмассового дула.

– Конечно.

Лаголев ожил и быстро накидал круглых, крепеньких ягод на чашу весов. Зубы плохие, но как без улыбки? Поэтому – улыбаемся.

– Сорок пять.

Он «не заметил» лишних пятьдесят граммов. Это сыграло в его пользу – женщина, подумав, попросила взвесить три огурца.

– Дядя, ты убит!

Мальчишка выстрелил в него из пистолета.

– Я не могу быть убит, – сказал ему Лаголев, – я твоей маме товар отпускаю. Она тебе потом салат сделает.

– Все равно!

Мальчишка чуть не сшиб своей тарахтелкой на пол пучок укропа.

– Он не любит огурцы, – пожаловалась женщина, оттягивая непослушное чадо от прилавка. – Говорит, твердые.

Ну и дурак, чуть не ответил Лаголев.

– Сорок пять да двадцать пять, итого семьдесят, – сказал он, заворачивая огурцы в пакет и стараясь не кривиться от бесконечного треска игрушки.

– Пожалуйста.

Женщина подала две пятидесятирублевые купюры, и Лаголев нырнул вниз за разменом. Пока копался в коробке с деньгами, выискивая сдачу, слушал, как мать отчитывает сына.

– Юра, хватит! Если будешь так себя вести, ничего больше не получишь – ни мороженого, ни компьютера!

– Мне папа разрешит! – упорствовало чадо.

– А я ему на тебя пожалуюсь.

– Вот! – Лаголев, выпрямляясь, протянул тридцать рублей.

– Спасибо.

Женщина на секунду отвлеклась от сына, складывая купюры в кошелек, и этого хватило мальчишке, чтобы лягнуть прилавок ногой. Бамм!

– Ты – злюка!

Помидорная пирамидка качнулась. Лаголев выставил руки, охраняя товар.

– Осторожнее!

– Злюка!

– Извините.

Высоко вздергивая за руку, женщина потащила сына дальше. Треск пистолетика заглох.

Лаголев, обмирая, несколько секунд нависал над прилавком, готовый в любой момент среагировать, если абрикосы или помидоры вдруг вздумают ринуться с подставок на пол, но, кажется, предосторожность была излишней. Что за люди! – закипело в него душе. Следить надо за своими отпрысками! Лаголев высверлил спину уходящей женщины.