Смертная тоска по нелюбимой женщине. Рассказы и были

На улице – осень.

– Ты зачем пришла? – спрашивает Василий Петрович, прикрывая полой пиджака плечи жены.

– Подумала, что тебе нужно помочь, – в ее глазах неподдельный страх, почти ужас.

– Идем домой…

– Идем, Васенька! Обнявшись, они медленно бредут по крыше.

Где-то гудят провода, свистит ветер. По небу плывут свинцово-серые облака.

Жизнь продолжается…

В прихожей своей квартиры директор останавливается перед большим зеркалом в деревянной оправе. И долго всматривается в свое изображение. Вот оно, его лицо – с крупными морщинами на лбу, мелкими – у потухших глаз.

Губы скривлены то ли в презрительной, то ли в ироничной, то ли в горестной улыбке. Широкий нос подергивается. Губы плотно сжаты, так плотно, что даже посинели.

– Нет! – произносит Василий Петрович вслух. – Лицо хорошего человека не может быть таким. Не может! Это лицо негодяя… Мое лицо!

Вера Ивановна стоит рядом, вжавшись спиной в стену, и боится даже вздохнуть. Господи, что же происходит с мужем? Нет, ему нужно немедленно уходить с поста директора.

Будь он проклят, этот пост, коль делает такое с человеком! И без директорства можно прекрасно жить. Живут же люди…

Из карих глаз женщины тонкими струйками текут слезы.

Из бесцветных узких глаз Василия Петровича – тоже. И эти слезы преображают его лицо. Оно становится уродливым и зловещим, как у палача, понюхавшего крепкого табака.

– Боже мой! Боже мой! Верочка, как мне жить? – стонет директор. И, всхлипнув, переходит на визг: – Скажи мне, скажи, как мне дальше жить?! Как жить, если совсем невмоготу?

Супруга бросается к нему, виснет на шее.

И горячо шепчет:

– Все образуется, Васенька! Вот увидишь, все встанет на свои места. Все будет хорошо!

– Нет! – твердо говорит Василий Петрович. И тычет трясущимся пальцем себе в грудь: – Вот здесь уже никогда не будет покоя. Вот здесь!

– Будет, Васенька, будет, милый! – обещает Вера Ивановна.

Но он упрямо трясет лысеющей головой.

– Нет, не будет! Я знаю точно…

Весь остаток дня и вечер жена уговаривает Василия Петровича успокоиться и ничего не принимать близко к сердцу.

Убаюканный ласковыми речами, он наконец засыпает в ее объятиях.

Вера Ивановна с любовью смотрит на спящего супруга. Какой он красивый, какой солидный, какой импозантный! Пусть поспит, касатик, пусть отдохнет от трудов праведных. Намаялся ведь. А завтра опять на работу, опять в этот проклятый бедлам, где все на нервах да на нервах. Тяжелая ноша у Василия Петровича на плечах, ох, тяжелая.