Блюз Клима Рощина

– Ой, я не могу…, – захихикала она.., – ну пойдем, коли не шутишь. Пропустив Маринку вперед, Клим последовал за ней, впившись взглядом в ее провокацонно покачивающиеся ягодицы.

– Располагайся, я быстро удалюсь, и так же быстро появлюсь, – сказал он, включая магнитофон, который откуда-то притащил Мавлян. Его не было минут двадцать и она уже хотела уйти, как вдруг на пороге появились Клим и Мавлян с тремя бутылками амаретто и шоколадом. Распив одну бутылку, Мавлян удалился под знакомый напев из магнитофона: «Я убью тебя лодочник, я убью тебя лодочник».

Раскрывая вторую бутылку, захмелевший Клим сказал: «Душевный ты человек оказывается Маринка, и в доску своя! Молодец! С тобой не надо напрягаться и это супер!». Тронутый ее рассказом, он уже наливал по второй.

Осушив стопку, он прильнул к Маринкиным губам, отразив в долгом поцелуе всю силу своего желания. Немного побыв с ней, Клим понял, что медленные ласки с ней несовместимы. Он разорвал на ней футболку, стянул спортивки и бросил на кровать.

Маринка растянулась на койке и вызывающе раздвинула ноги, демонстрируя свои прелести. Этим она пробудила в нем самый настоящий животный инстинкт. Глаза затуманились, и она, задыхаясь, прошептала: «Трахни меня, как последнюю сучку!»

Клим вошел в нее жестко, силой сжимая ее бедра, а она изгибалась в такт погружения. Все, что ему хотелось в этот момент, так это пронзить ее насквозь, разорвать на части, рычать и трахать, трахать, трахать!

После весь мокрый от пота, он рухнул тяжело дыша: « Ты в натуре сучка, ух», – его грудная клетка была готова разорваться от глубоких вдохов.

Маринка загадочно улыбнулась, поцеловав Клима в щечку.

–Давай еще выпьем!

– Подожди, давай хоть в себя придем.

Она встала, накинула фланелевую рубаху Клима и в таком виде пошла разливать.

Рубаха едва прикрывала попку: «Ух, стерва», – наблюдая за ней, подумал Клим, чувствуя как кровь вновь начинает кипеть в его жилах .

За эту ночь они перепробовали все, что могли и умели, получая наслаждение так, словно этого больше никогда не будет.

Под утро она удалилась к себе. Клим чувствовал себя как выжатый лимон.

«Демон, а не баба, жаль, что нам никогда не быть вместе», – рассуждал он, проваливаясь в глубокий сон. Те же мысли посетили и Маринку, упавшую после столь бурной проведенной ночи: «Спать, спать, спать!»

Утром его разбудил настойчивый стук в дверь. Нехотя Клим поднялся и пошел открывать.